Персональные инструменты
Счётчики

Джек Лондон

Материал из Lurkmore
Перейти к: навигация, поиск
Nohate.jpgНЯ!
Эта статья полна любви и обожания.
Возможно, стоит добавить ещё больше?
«

— Так выпьем же за того, кто в пути этой ночью! За то, чтобы ему хватило пищи, чтобы собаки его не сдали, чтобы спички его не отсырели. Да поможет ему господь!

»
— «За тех, кто в пути!»
Джек Лондон
Jack London.jpg
Годы жизни12 января 1876 — 22 ноября 1916
Чем знаменитНаписанием целой кучи рассказов и романов о золотоискателях, моряках, папуасах и о прочих замечательных личностях
Причина смертиПроблемы с почками и передозировка наркотой, хотя ходят упорные слухи о самоубийстве

Джек Лондон (IRL Джон Гриффит Чейни, 12 января 1876 — 22 ноября 1916) — меметичный пиндосский писатель, который за двадцать с небольшим лет написал столько, сколько среднестатистический луркоёб не напишет за всю жизнь. Хотя стиль Лондона довольно грубый, успеха он добился благодаря искреннему и красочному описанию самых разных событий и мест, которые он лично видел. А так как за недолгую жизнь он успел побыть и пиратом, и моряком, и золотоискателем, и бомжом, и электричкером, и ещё много кем, то его рассказы и романы действительно интересно читать. Правда, уже став известным, Лондон всё чаще стал выпускать откровенную халтуру, написанную на коленке, так как ему постоянно не хватала бабла.

Но, так или иначе, Лондон оказал немалое влияние на несколько поколений школоты, научив, как быть настоящими мужиками (в хорошем смысле слова). В результате, вся детвора поголовно мечтала отправиться исследовать аляскинские ебеня или покорять воинственные народы, населяющие острова в неведомых южных морях.

Содержание

[править] Откуда есть пошёл?

[править] Родители: интриги и расследования

Флора Уэллмэн

Вся биография Лондона выглядит так, как будто её сам Лондон и написал — вот такая вот рекурсия. Матерью нашего героя была Флора Уэллмэн, а вероятным отцом — астролог, литератор и лектор Уильям Чейни, который был старше её лет на двадцать и к этому моменту успел сменить четырёх жён. Флора происходила из хорошей семьи, но была, мягко говоря, не красавица, а в подростковом возрасте ещё и переболела тифом, после чего у неё выпали зубы и волосы. В двадцать пять лет она ушла из дома, так как из-за тяжёлого характера разосралась с мачехой, после чего выживала, как могла. Спустя три года она каким-то образом поселилась у мэра Сиэтла, видимо, исполняя роль горничной. Здесь на почве любви к астрологии и всякой атсральной хрени она познакомилась с Уильямом, который частенько захаживал к мэру. Причём Чейни был вовсе не каким-нибудь мутным проходимцем, а вполне уважаемым чуваком, публиковавшим свои работы в журналах и регулярно дававшим лекции. Правда Уильям, судя по всему, не хотел ни семьи, ни детей; во всяком случае, когда он выяснил, что она залетела, то потребовал сделать аборт, быстраблядь. Флора отказалась, Уильям послал её нахуй, свалив в закат, а она пустила себе пулю… куда-то, история этих сведений не сохранила. ЧСХ, об этой истории даже написала газета «Сан-Франциско кроникл», заклеймив Уильяма позором.

Хотя, согласно мнению некоторых исследователей, всё было не так однозначно: никакого выстрела никто не слышал, а копы задержали и тщательно допросили Чейни, но отпустили, так как в его действиях не обнаружилось состава преступления. Собственно, далеко не факт, что Флора и Уильям были мужем и женой в принципе, так как никаких подтверждений их брака обнаружить не удалось (есть подозрение, что формально Чейни был всё ещё женат на другой женщине). Спустя двадцать лет Джек, как и многие другие дети, не знавшие отца/мать, написал папаше письмецо, на что Уильям ответил коротко: «Никакой я тебе не батя, потому что у меня член не стоит, а твоя мамка — шлюха, которая изменяла мне с другими мужиками; мы сожительствовали всего год, после чего я свалил». Было и второе письмо, в котором сообщаются интересные подробности: дескать, Флора хотела заиметь пузожителя, но старик Уильям ей в этом помочь уже не мог, поэтому она подумывала трахнуться с кем-нибудь на стороне, а затем дать ребёночку фамилию Чейни. Понятное дело, что на такой манёвр уважаемый литератор согласиться никак не мог, поэтому закономерно ответил, что если какой-то левый мужик ей заделает ребёнка, то пусть он его и содержит. В общем, с отцовством всё довольно неоднозначно, тем более, что Шармэйн, вторая жена Джека, в его биографии про Уильяма не пишет ни строчки, то есть она была уверена, что Чейни не при делах.

Так или иначе, всё закончилось сравнительно благополучно: после вероятной попытки самоубийства Флора выжила, переехала к знакомой семье и временно отдала будущего писателя на воспитание негритянке Джинни, которая жила по соседству. Джинни относилась к ребёнку вполне неплохо, поэтому впоследствии Джек неоднократно вспоминал няньку, ставшую ему второй матерью, добрым словом. Откуда же тогда взялась фамилия «Лондон»? Это вовсе не псевдоним: спустя несколько лет Флора женилась на некоем фермере Джоне Лондоне, ветеране гражданской войны в США. За долгие годы войны он, видимо, истосковался по семейному уюту, а потому прицеп Флоры его не смутил совершенно. Семья переехала в Окленд, где арендовала участок земли и стала заниматься фермерством, а вместе с ними и Джинни с родственниками — она продолжала заботиться о маленьком гении.

[править] Босоногое детство

Детство Лондона напоминает кота Шрёдингера: оно вроде бы было, но при этом его почти и не было. Чтобы понять всю суть, стоит сказать пару слов о ситуации в СШП в те годы. Закончилась гражданская война, началась стремительная индустриализация, строились железные дороги, заводы и фабрики, но для всего этого, ясен пень, нужны были рабочие руки. Что интересно, простой работяга получал в Америке куда больше, чем в Европе, и в страну стали понаезжать мигранты. Проблема заключалась в том, что большинство этих мигрантов нихера не умело, поэтому низкоквалифицированных кадров было дофига, а высококвалифицированных постоянно не хватало. Кроме того, в стране дважды ёбнул экономический кризис, что привело к растущей безработице: многим просто нечего было жрать.

Таким образом, Джек, наблюдающий весь этот чад кутежа, ходил в младшую школу, учился самостоятельно[1] и с ранних лет полюбил чтение. Однако затем всё пошло по пизде: предприимчивая Флора хотела заработать побольше бабла как можно скорее, но все её начинания ждал фейл. Помотавшись по разным арендованым фермам, Лондоны просрали все деньги; в итоге банк отобрал недвижимость за долги, и им пришлось вернуться в Окленд и заселиться в дешёвом районе с гопниками (типа Бутово). Здесь Джек ещё пару лет ходил в школу и закорешился с неким Фрэнком Аттертоном, вместе с которым они придумывали всякие бизнес-планы типа «охотиться на бродячих кошек и загонять их китайцам». В своих воспоминаниях Аттертон упоминает, что Лондон регулярно пиздился с местными хулиганами и в целом показывал характер, но при этом был довольно нелюдимым. Так как бабла постоянно не хватало, Джек работал по выходным с одиннадцати лет. При этом его матушка (чем-то напоминавшая своим упорством отца Фёдора из «Двенадцати стульев») вновь затеяла новое дело: стала сдавать несколько комнат в доме работницам фабрики, а затем даже наняла строителей для возведения отдельного помещения, взяв кредит. Но спустя пару месяцев всё опять пошло по пизде, так как Флора просрала все деньги, играя в китайской лотерее, и кредит было тупо нечем погасить. Пришлось переезжать в ещё большую жопу, где жили конкретные бичи; в то же время отчим попал под поезд и работать не мог, а Флора подрабатывала иногда проведением спиритических сеансов. Поэтому Джек в четырнадцать лет был вынужден поступить на работу на консервную фабрику, где хуярил по двенадцать и более часов. Практически никаких законов, хоть как-то защищающих фабричных работников, тогда не было, поэтому впахивать их заставляли дофига, а эксплуатация детского труда цвела и пахла. Понятное дело, это не лучшим образом сказалось на здоровье и характере подростка — впоследствии и этот период нашёл отражение в его творчестве (например, рассказ «Отступник»).

Маленький Джек грызёт гранит науки

В общем, Джек довольно быстро смекнул, что таким образом к успеху прийти не получится точно: это только в сказках простой советский рабочий может дослужиться до директора или, на худой конец, жениться на дочери какого-нибудь миллионера. Поэтому наш герой посылает фабрику КЕМ, занимает бабло у Джинни (получается, что она, всю жизнь работавшая прислугой, имела бабла больше, чем семья Лондонов), покупает шлюп[2] «Рэззл-Дэззл» у устричного пирата Фрэнка, дабы водрузить на нём пиратский флаг. Интересно, что вместе со шлюпом Лондону досталась и возлюбленная Фрэнка, за что последний затаил страшную обиду, но об этом чуть позже.

[править] Устричные пираты

Итак, Джек, отчаявшись заработать легально, становится устричным пиратом, нобигая на отмели в заливе Сан-Франциско. Интересно, что он сам термин «устричные пираты» в своих книгах не объясняет — типа, и так все знают, кто это такие. А суть здесь в том, что хотя устрицы в Сан-Франциско вполне себе водились, их было мало, да и крупным размером они похвастаться не могли. Поэтому предприимчивые америкосы закупили более кошерных устриц и стали выращивать их на специальных «фермах» в заливе, а затем продавать по немалой цене. Однако эти «фермы» занимали приличную площадь, поэтому как-то огородить их было нереально, чем и пользовались ушлые пираты: они подбирались под покровом ночи, быстренько пиздили устриц и преспокойно продавали их на рынке с утра. Больше того, местные жители и даже копы им симпатизировали, так как проклятые капиталисты установили монополию на добычу устриц и крутили ценами, как хотели; пираты же продавали свой улов куда дешевле, поэтому арестовывать их никто особенно не стремился. Однако акулы капитализма тоже не пальцем были деланы: они создали специальный рыбачий патруль, который боролся с пиратами, в числе которых оказался и Лондон. Между прочим, на поприще ограбления устричных отмелей Джек вполне преуспел, и его назвали ни много ни мало «Королём устричных пиратов» за нереальную удачливость, неуловимость и щедрость, ведь бухлом он угощал своих товарищей регулярно. Впрочем, есть мнение, что королём он стал в основном потому, что ему досталась королева — местная богиня, о которой ещё пойдёт речь.

[править] Рыбачий патруль

Однако пробыл пиратом он недолго, так как то ли раздолбал свой шлюп, то ли его подожгли (это могла быть месть смертельно обиженного Фрэнка) — в любом случае, случился полный FUBAR, а денег на починку достать было неоткуда. Думаешь, он отчаялся и вернулся на фабрику? Да ничего подобного! Джек сделал финт ушами и присоединился к рыбачьему патрулю, то есть стал бороться с теми же самыми пиратами, уже зная их внутреннюю кухню и секреты. Тут, правда, не обошлось без воли случая, так как после проёба «Рэззл-Дэззл» он стал помощником некоего пирата Нельсона, чей шлюп зафрахтовала рыболовная компания. В результате, он охотился не на бывших корешей, которых крышевала полиция, а на бедных рыбаков, мигрантов из Греции и Италии, и китайцев, которые занимались нелегальным промыслом. Впоследствии эти приключения были описаны в весьма годном сборнике «Рассказы рыбачьего патруля». Правда, вся эта история с присоединением к патрулю довольно мутная: не исключено, что его и Нельсона (который был весьма буйным товарищем) сдали копам их же собственные кореша. Крыша, конечно, крышей, но хотя бы кого-то полиция должна ловить, дабы имитировать бурную деятельность. Поэтому некоторые предполагают, что к патрулю Джек присоединился вовсе не по своей воле, а будучи вынужденным пойти на сделку. Так или иначе, этот неожиданный поворот спас Лондону жизнь, так как все пираты рано или поздно отправлялись либо на нары, либо на тот свет; тот же Нельсон впоследствии вернулся к пиратству, а через год его мочканули в какой-то разборке.

Потусовавшись некоторое время в патруле, Лондон уволился. И родственники, и биографы объясняют этот шаг тем, что, дескать, в заливе ему стало скучно, хотелось посмотреть мир, скопить немного денег и продолжить учёбу. Однако есть подозрение, что из патруля его просто-напросто выперли из-за регулярного пьянства, которое стало настоящей проблемой.

[править] К далёким берегам Японии

В итоге без гроша в кармане Джек пришёл на железнодорожную станцию, но не смог даже купить билет до дома. Зато он познакомился с прото-электричкерами, бродягами, которые называли себя «дети дороги». С ними он бомжевал целый месяц, но затем кто-то из компании сорвался с поезда и попал под колёса; на этом аккорде Джек решил, что с него достаточно, и наконец-то вернулся домой. Правда, ничего хорошего дома его не ждало, так как семья переехала в ещё более хуёвый район, а их лачугу, которая напоминала скорее бомжарку, пришлось сколачивать из подручных средств. Увидев такое положение вещей, бывший «король устричных пиратов» продолжил бухать, заводя знакомства с такими же бичами.

Однако в какой-то момент он понял, что такими темпами очень быстро отбросит коньки, поэтому поступил матросом[3] на шхуну «Софи Сазерленд» и отправился добывать морских котиков к берегам Японии (собственно, самый первый рассказ Лондона так и называется: «Тайфун у берегов Японии»). Котиков тогда истребляли просто в охеренных масштабах, причём ценилась только шкура молодых особей, а взрослых убивать приходилось просто потому, что они защищали молодняк. В итоге, на палубе корабля творилось самое настоящее гуро, а кровь разделываемых котиков текла рекой. Надо сказать, что всё это предприятие, по сути, было браконьерским, потому что за год до этого мировая общественность ввела запрет на добычу котиков.

Вернувшись же в родную Америку, Джек обнаружил, что страну накрыл очередной финансовый кризис и сотни тысяч простых людей остались без работы. Будущий писатель (которому тогда только-только исполнилось семнадцать лет) пробовал работать на джутовой фабрике, но получал копейки, а затем на электростанции, надеясь стать инженером. Но подлые капиталисты, заметив его рвение и желание работать, поставили его в кочегарку, платя всего 30 баксов в месяц, хотя раньше на его месте работали два здоровенных мужика, получавшие по 40 каждый. В итоге он послал всё в жопу и присоединился к так называемой «армии Кокси».

[править] Бомжевание

«

Жизнь полна разочарований, и это правильно. Мясо вкусней, когда проголодаешься, а постель мягче после тяжелой дороги.

»
— Джек Лондон

Армия Кокси была создана, как подсказывает название, бизнесменом и политиком Джейкобом Кокси. Она представляла собой не слишком организованную толпу работяг (хотя какая-никакая дисциплина всё-таки поддерживалась), которым было нечего жрать. Под руководством своего предводителя, они двинулись в сторону столицы, дабы донести до президента простую мысль: в стране пиздец, и с этим что-то надо делать (у Кокси был ряд предложений по выходу из кризиса, но их суть не сильно важна). ЧСХ, в армию входило и два других «подразделения», которые шли к столице с других направлений: ими командовали «генералы» Келли и Фрай. Между прочим, Фрэнк Баум тоже был очевидцем этого протестного марша, поэтому то, что Элли и компания идут по дороге из жёлтого кирпича в столицу, вовсе не случайно. Сложно сказать, сколько именно людей входило в армию, но называются цифры до нескольких тысяч бродяг. Вот к этой-то толпе и примкнул Лондон[4], превратившись, по факту, в бомжа. Лулз заключался в том, что Джек и его новый кореш Фрэнк опоздали, и армия отправилась в путь без них. Подобно бравому солдату Швейку, они начали собственный анабасис, пытаясь догнать ушедший отряд. Деньги быстро кончились, поэтому пришлось ехать «зайцами», благо соответствующие навыки Лондон получил, бомжуя с «детьми дороги». Наконец через две недели они всё-таки сумели догнать армию и продолжили путь уже с ней. Матросский опыт тоже оказался нелишним, так как часть пути армии пришлось проделать по реке.

Однако по мере продвижения к столице бойцы покидали армию по разным причинам: кого-то арестовали, кто-то отстал, кто-то просто забил и вернулся домой. Поэтому получилось, что до конечной цели добрались немногие, а лидеров протеста арестовали практически сразу по прибытии к Капитолию, причём официальной причиной ареста стало «хождение по газону». Ничего не напоминает? В общем, протест очень быстро сдулся, а Лондон свалил из армии, даже не добравшись до Огайо, и несколько недель отсиживался у родственников.

Желая посмотреть США, он мотался по стране из конца в конец без особенной цели и стал настоящим электричкером, так как расстояния-то офигенные, а денег на билеты, ясное дело, не было. Этот бесценный опыт также весьма лулзово описан в ряде рассказов (например, «Держись!»), причём, судя по написанному, контролёры в те годы были куда суровее нынешних: они могли легко взять и уебать или даже скинуть с поезда прямо во время движения. Затем Джек двинулся в городок Ниагара-фоллс, дабы позырить на известный водопад — здесь копы его и взяли за задницу, впаяв 30 суток за бродяжничество. В тюрячке Джека под опеку взял некий матёрый уголовник, но причина подобной добросердечности неясна, хотя некоторые делают разные намёки

Затем Лондон понял, что бомжевание также вряд ли принесёт ему успех, поэтому он вернулся в Окленд и начал обучение в средней школе[5], а затем стал готовиться к поступлению в Калифорнийский университет в Беркли. ЧСХ, поступить он сумел, хотя этот университет считался пафосным и тогда, и сейчас. По этому случаю он устроил грандиозную попойку с бывшими коллегами из рыбачьего патруля. Однако Джек бросил учёбу буквально через полгода; в качестве основной причины указывается отсутствие бабла. Хотя есть мнение, что он хотел всего и сразу — не просиживать штаны в вузе, а прийти к успеху быстро и решительно. Поэтому он позаимствовал печатную машинку и засел за писанину, работая более десяти часов в день. Но — увы и ах — редакторов его произведения (некоторые из них сохранились и по сей день) не впечатляли совершенно, тем более, что у него не было ни наставника, ни кого-нибудь знакомого в литературной среде — короче, не было блата. Пришлось идти в прачечную, где работа представляла собой настоящий ад в самом прямом смысле слова — в помещении было постоянно жарко, а херачить приходилось до глубокой ночи, хотя и платили неплохо. Но в этот момент на Аляске нашли золото…

[править] Золотая лихорадка

Я продал Аляску пиндосам. А чего добился ты, мальчик?

Как известно, царь-реформатор Александр II решил продать Аляску пиндосам в 1867 году от греха подальше: эта территория находилась слишком далеко, поэтому управлять ей было нереально, не говоря уже о том, чтобы защищать от возможных актов агрессии (а то, что рано или поздно америкосы позарятся на эти территории, никто особенно не сомневался). Однако в те годы никто и предположить не мог, что на Аляске найдут нихеровые залежи золота на миллионы долларов. Хотя кое-какое золото начали находить и в самом начале 1880-х, крупную жилу обнаружили в 1886 году, когда настоящий индеец Джим Скукум и Джордж Кармак с женой и племянником выкопали самородок на ручье Бонанза (река Клондайк). Уже к лету на ручей набижали старатели, которые въёбывали в поте лица и поначалу даже не осознавали, как охеренно им повезло и какое богатство они обнаружили[6]. Кстати, копать где угодно было нельзя: каждый старатель должен был сделать так называемую «заявку» и разметить себе площадь для копания в соответствии с требованиями государства.

Перевал Чилкут. Все эти уважаемые джентльмены надеются урвать немного золотишка

Новости о клондайкском золоте облетели США, и на Аляску двинулись десятки тысяч авантюристов, надеявшихся урвать какой-никакой куш (хотя в большинстве случаев они либо не находили ничего, либо принимали ислам от голода и холода). Естественно, наш герой упустить такой шанс никак не мог, поэтому в 1887 вместе с мужем своей сестры отправился в Джуно (всё предприятие оплатила семья сестры), а оттуда к Дайе, где и начался путь на Клондайк. Путь этот лежал через перевал Чилкут и далее через озёра; был он, мягко говоря, довольно непростым, и офисный планктон осилить его был не в состоянии[7]. Во-первых, всю снарягу и припасы на целый год нужно было переть на своём горбу, так как на супермаркетов на Аляске ещё не построили. Например, сам Лондон писал друзьям, что у него 1000 фунтов поклажи, то есть 400 кило. Можно, конечно, было нанять специально обученных индейцев-носильщиков, но они задирали цены просто до неприличия (в духе 50 центов за фунт — и это при том, что рабочий на фабрике за целый день получал всего доллар), да и желающих было слишком много. Например, пытаясь перейти через Чилкут, Лондон заметил торчащие из снега ноги и сумел откопать ещё живого мужика, который нацепил на себя слишком тяжёлый груз, кувырнулся, упал и не мог самостоятельно выбраться. Кстати, муж сестры Лондона, увидев перед собой Чилкут, понял, что ему как-то очень захотелось домой. Впрочем, это довольно ожидаемо, так как ему было уже под шестьдесят. Во-вторых, требовалось преодолеть перевал, после чего по реке Юкон проделать аж 800 километров до города Доусон, причём желательно успеть до наступления зимы. Лето на Аляске, понятное дело, короткое и холодное, а зима — вообще полный пиздец с температурами до минус пятидесяти и ниже. Застрял где-нибудь посреди маршрута, заблудился или продолбал припасы — считай, тебе крышка. В-третьих, можно элементарно подхватить воспаление лёгких и двинуть коней, либо заболеть цингой, которая возникает из-за недостатка витаминов (в особенности витамина C). Собственно, именно это и произошло с Лондоном, и он познал все прелести цинги на себе: распухшие дёсны, постоянные боли и выпадающие зубы.

Итак, отряд Лондона, состоящий из него и трёх новых знакомцев, начал переход через Чилкут. Вскоре к ним примкнул какой-то дед, который участвовал ещё в золотой лихорадке в Калифорнии 1849 года — оказалось, что он не только охеренно выносливый, но умеет вкусно готовить и травить байки. После перевала отряд с грехом пополам добрался до озера Линдерман, потратив на сраные 27 километров аж полторы недели — можно представить, какой пиздец им довелось пережить. Далее требовалось каким-то образом доплыть до Доусона. Платить по 600 баксов за лодку компании было явно не по карману, поэтому, засучив рукава, золотоискатели сконструировали лодки самостоятельно. Затем они обосновались в каких-то лачугах недалеко от Доусона и прослышали, что на ручье Гендерсона якобы нашли золото. Им даже удалось откопать какие-то золотые крупинки, но, будучи чечако, Лондон и Ко не смогли отличить пирит от золота. В общем, эта фейловая попытка и была единственным опытом Джека в золотодобыче. Прибыв в Доусон, Джек обнаружил, что город просто под завязку забит понаехавшими авантюристами — называют цифры до 300 000 рыл. Но писателю вновь повезло, так как он познакомился с братьями Бондами, выходцами из очень небедной семьи, которые пригласили его пожить пару недель у себя. Кстати, именно в доме у Бондов он познакомился с собакой (ЧСХ, по имени Джек), которая впоследствии стала главным героем «Зова предков», но уже под именем Бэк.

Наступила лютая зима, и старатели охуевали от безделия — из всех развлечений только казино, бары, театр и срачи. Собственно, в эту зиму Джек разосрался со своими компаньонами, потому что, вырубая куски льда из реки, умудрился сломать любимый топор плотника Слоупера, так что пришлось срочно переезжать к другим знакомцам. Судя по воспоминаниям современников, Джек в основном занимался пиздежом, курением и пинанием хуёв, поэтому конфликт родился вовсе не на пустом месте. Впрочем, на новом месте никаких проблем у него не было, и он прожил всю зиму вполне благополучно.

Вот примерно так это выглядело

Однако в конце зимы случился очередной пиздец: у Джека, да и не только у него, обнаружилась цинга. У старателей, понятное дело, не было свежих фруктов и овощей; не оказалось даже картохи, которая в таких случаях творит чудеса. Пробовали пить хвойный отвар, но он помогал так себе. В итоге, набрав кучу материала для будущих рассказов, но не найдя ни грамма золота, Лондон вернулся в солнечную Калифорнию убеждённым социалистом. В частности, он понял, что единственный его шанс чего-то добиться — это стать популярным писателем, благо талант имеется. Первое время, правда, написание рассказов не приносило нихера, так как редакторы журналов посылали Лондона в жопу. Однако ему повезло: в то время появились новые технологии печати, поэтому выпуск книг и журналов стал куда дешевле, да и народ стал больше читать.

[править] Рассказы об Аляске

Мёртвые лошади на перевале (обрати внимание, что одна реально вмёрзла в лёд)

Собственно, именно эти рассказы и сделали Лондона известным: многие даже не подозревают, что он писал о чём-то ещё, кроме севера и моря. Состоят рассказы в основном из превозмогания, мужества, индейцев-охотников, скво, холода, голода и Белого безмолвия, причём уже здесь начинают прослеживаться расистские замечания в духе того, что «один белый в драке стоит десяти индейцев». С другой стороны, Лондон рассказывает и об индейцах, которые фактически превратились в белых людей, и о женщинах, которые в трудной ситуации оказываются куда выносливее и смелее, чем многие мужики.

Золото есть? А если откопаем?

Первые «северные» рассказы довольно мрачные и зачастую никакого хэппи-энда не имеют: только суровость, только хардкор. Однако был и цикл про Смока и Малыша, написанный гораздо позднее, в котором встречаются годные лулзы:

  • «Яичный переполох» — герои скупили все куриные яйца в городе (а яйца на Аляске стоили безумных денег), дабы потом продать втридорога, но поняли, что, вошедши в раж, закупили заодно нихеровую партию тухляка, в итоге просрав больше десяти тысяч бакинских.
  • «Посёлок Труляля» — Смок покупает землю на голых скалах, делает вид, что нашёл золотую жилу, и впаривает участки лохам.
  • «Малыш видит сны» — Смок якобы изобретает систему игры в рулетку, которая позволяет легко обыгрывать казино. В итоге, содрав с владельцев игорных домов Доусона кругленькую сумму и пообещав больше по системе не играть, он обнаруживает, что колесо рулетки просто-напросто рассохлось и из-за этого постоянно выпадали одни и те же сектора.

[править] Приход к успеху

«

Сила всегда права. И к этому все сводится. А слабость всегда виновата. Или лучше сказать так: быть сильным — это добро, а быть слабым — зло. И еще лучше даже так: сильным быть приятно потому, что это выгодно, а слабым быть неприятно, так как это невыгодно.

»
— «Морской волк»

Вернувшись в Калифорнию, Лондон понял, что к двадцати двум годам не добился нихуя: его писанину никто не печатает, золота найти не удалось, получить нормальную специальность тоже; в довершение всего умер отчим. В общем, начался далеко не самый весёлый период поиска хоть какого-то бабла. Он продолжил рассылать рассказы, стихи, шутейки и прочие креативы по журналам, но терпел фейл за фейлом — его упорно не хотели печатать, а короткие рассказы и смищные анекдоты поставляли специальные обученные литературные негры, объединённые в синдикаты, поэтому конкурировать с ними было нереально. Однако меньше, чем через год, Джеку внезапно сказочно попёрло. Его рассказы стал принимать журнал за журналом, а гонорары росли как на дрожжах. Через пару лет Джек уже скопил неплохие деньги, но столкнулся с проблемой: от него требовали moar рассказов про Аляску, а его эта тема изрядно подзаебала (в аналогичной ситуации оказался и Конан Дойль, но он хотя бы мог «убить» Холмса). Ради бабла Лондон всё-таки продолжал доставлять «северные» истории, параллельно работая над «Морским волком». Таким образом, к 1910 году Лондон получал по 600, а то и по 1000 баксов за один рассказ, что по тем временам было дохера: даже Киплинг не мог похвастать таким профитом. Но бабла постоянно не хватало, так как и аппетиты писателя росли пропорционально.

Распорядок дня в те годы (о нём пишет сам Лондон) представляет отдельный интерес:

  • Работа начиналась в пять, а то и в четыре утра (многие задроты в это время только ложатся).
  • С половины девятого до девяти — разбор почты. Электронку и спам-фильтров тогда ещё не изобрели, так что всё делалось ручками, а Лондону, естественно, приходили всякие нигерийские письма счастья и прочая хуита, не говоря уже о письмах от всяких нищебродов, которые просили денег или искали работу. При этом Джек отвечал на каждое полученное письмо и даже приглашал многих к себе в гости, что было весьма нетипично для известного писателя. В результате на его ранчо собралась целая орава каких-то мутных типов, только часть из которых реально работала, а остальные получали бабло фактически за просто так.
  • В девять — писанина, причём каждый день Джек старался выдать хотя бы тысячу слов. Естественно, подобное приводило к появлению всяких второсортных рассказиков, но это писателя не смущало совершенно, так как главное, что за них хорошо платили.
  • К одиннадцати-двенадцати работа, собственно, завершалась. Дальше начиналось всякое чтение газет с сигарой во рту, бухание виски, плавание в бассейне, конная езда и прочие атрибуты жизни богатенького Буратины. Ну, и всякие хозяйственные дела, конечно.

[править] И опять Япония

Лондона сцапали япошки

В 1904 году Джека отправили военным корреспондентом в Японию, где всё уже было готово для будущей войнушки с Россией — в том, что она случится со дня на день, никто не сомневался. Однако по прибытии Лондон выяснил, что пускать его и других америкосов на передовую никто не собирается, так как япошки не сильно-то доверяли своим бледнолицым друзьям. Но Джека это не остановило, и он, вспомнив былые годы[8], на какой-то посудине добрался до Кореи, попал в Пхеньян и умудрился даже проникнуть в тыл японской армии, как заправский стелс-пихот. Но он не учёл одного момента: своей американской рожей, фотоаппаратом и волочащимся за спиной парашютом он слишком уж выделялся из общей массы, поэтому его быстро арестовали как шпиона, а когда разобрались, в чём дело, увезли в Сеул, где уже мариновалось несколько коллег по цеху. В Сеуле Лондон застрял надолго: корреспондентов не хотели даже близко подпускать к передовой, и он слал своему шефу яростные телеграмы с требованиями что-нибудь сделать. В конце концов, военный корреспондент, безвылазно сидящий в глубоком тылу, никак не может написать годный материал. Но приходилось как-то выкручиваться и писать на основе сведений от агенства ОБС; кстати, в своих заметках Лондон, скорее, симпатизирует япошкам, чем русским, правда, это может быть связано с тем, что США топила именно за узкоглазых. Однако закончилось всё довольно неожиданно: Джек дал пиздюлей своему денщику за то, что тот тырил нямку, прямо как незабвенный Балоун. А так как денщик был военнослужащим, то судить нашего героя должен был военный трибунал, который мог легко поставить Джека к стенке, особенно не разбираясь. Владельцу газеты пришлось обращаться лично к Рузвельту, дело замяли, но Лондону предписали съебать из Сеула в течение 24 часов.

[править] Кругосвет_очка

Яхта «Снарк», построенная по заказу Лондона

В один прекрасный день Джек понял, что задолбался сидеть на одном месте и высасывать из пальца сюжеты — он решил отправиться в кругосветное плавание с новой женой Шармейн и корешем Роско (дядюшка жены), причём обязательно на яхте, построенной по индивидуальному заказу. Яхту решили назвать почему-то «Снарк», дескать, такое сочетание букв показалось удачным, а не потому, что все так фанатели от Кэррола. Роско должен был рулить строительством, а весь банкет оплачивал, естественно, Джек, который засел за писанину с удвоенной энергией. Про то, как «Снарк» выглядел, и какие свистелки-перделки имел, можно почитать в романе «Путешествие на Снарке», а здесь ограничимся только самыми лулзовыми фактами — благо, их хватает.

Хотя яхта ещё даже не начала строиться, путешественники уже строили наполеоновские планы, рассчитывая, что плавание продлится аж семь лет (!). Они хотели сгонять на южные острова, потусить в Японии, в Индии, оттянуться в Ебипте по системе «all inclusive» и зарулить в старушку Европу, посетив, в том числе и Россию, которой Джек интересовался особо. Однако закончилось всё куда менее радужно. Строители оказались редкостными долбоёбами: работали они медленно, наёбывали, заменяя нормальные детали бракованными, да и сам Роско, надзиравший за стройкой, постоянно тупил и фейлил, заказывая не те материалы, что требовались, и будучи не в состоянии нормально организовать весь процесс. Если изначально планировали уложиться в семь тысяч долларов, то через несколько месяцев сумма выросла аж до пятнадцати, а сроки сильно отодвинулись. К осени же стоимость перевалила за двадцать штук зелёных, и даже денег Лондона перестало хватать: ему пришлось заложить собственный участок и взять кредит. В декабре Лондон переехал в Сан-Франциско, чтобы самостоятельно пинать ленивых рабочих и разруливать все вопросы, но обнаружил, что корабль строился так долго, что уже начал потихоньку разваливаться. Больше того, разваливался он быстрее, чем его успевали чинить, так что о выводы о том, из какого места росли руки строителей, читатель может сделать самостоятельно.

Джек плюнул и заявил, что надо плыть на чём есть, а постройку закончить в Гонолулу, но затем «Снарк» дал течь, потом его нихерово помяло о баржу, а затем корма увязла в тине. В итоге отплыть удалось только в апреле, но «Снарк» протекал, как решето, типа «водонепроницаемые» переборки пропускали воду на ура, новомодный мотор сломался в первый же день, а электричества не было совсем. Кое-что удалось починить в Гонолулу, где пришлось проторчать аж пять месяцев, но многие недостатки оказались фатальными и сделать с ними ничего было нельзя, так как изначальный проект оказался полнейшим говном. Кроме всего прочего выяснилось, что ни Джек, ни его жена, ни Роско управлять яхтой не умеют, так что этому пришлось учиться прямо на ходу. Помимо них в команду вошёл некто Мартин Джонсон, взятый на роль кока (правда, обнаружилась одна проблемка — он не умел готовить и ему пришлось учиться прямо во время строительства корабля), студент-инженер, занимающийся всякими электрическими штуками, и какой-то японский пацан, выполнявший роль «подай-принеси». Правда студент через месяц вернулся доучиваться в США, а японец, как выяснилось, панически боялся моря. Не обошлось и без пары позитивных моментов. Во-первых, наконец-то удалось сплавить надоевшего всем долбоёба Роско, по вине которого — в большей степени — яхта и получилась такой херовой. Во-вторых, наняли опытного морского волка капитана Джеймса Уоррена, который очень удачно откинулся из тюрьмы, где сидел по мокрухе, а выпустили его из-за недостатка улик. Впрочем, Лондона эта деталь биографии не сильно беспокоила. Ну, а в-третьих удалось найти нормального повара, матроса и слугу, так что на «Снарке» собралась весьма тёплая компашка. Они двинулись дальше к Маркизским островам, но двигатель опять вышел из строя, так что добираться пришлось только на парусах, хотя в те годы это уже считалось атавизмом. Понятное дело, что и этот переход не обошёлся без фейлов: в баке с питьевой водой обнаружилась дырка, поэтому команда всерьёз рисковала помереть от жажды. Но всё обошлось, и они двинули дальше на Таити, где Джека нагнали грозные письма от банков с требованиями погасить кредиты. Выяснилось, что накосячила его не слишком умная секретарша, которая не просто запуталась в бумагах, но и зачем-то поменяла банк, где обслуживался Джек, посчитав его «ненадёжным». Больше того, она своим решением подняла себе зарплату в джва раза, решив, что слишком много работает. Но и это ещё не всё, потому что в какой-то газетёнке вышла новость, что «Снарк» якобы пропал без вести, а Джек с женой погибли, поэтому банк тупо заморозил все операции по счетам. Комбо! Естественно, Джеку пришлось забивать на кругосветку и пулей лететь в Сан-Франциско, дабы расхлёбывать весь навалившийся на него пиздец. Однако разрулить всё удалось довольно быстро, и он скоро вернулся на Таити, а затем «Снарк» двинул на Фиджи. Здесь от капитана-уголовника пришлось избавиться, так как он всех достал своей мрачной рожей, а, кроме всего прочего, спёр какую-то мелочь. Поэтому к Соломоновым островам вести «Снарк» пришлось уже самому Джеку, который кое-как освоил мореходство (всё-таки рассекать на шлюпе по заливу — это не то же самое, что путешествовать по океану).

Собственно говоря, на Соломоновых островах кругосветка и завершилась, даже не успев толком начаться: вся команда заболела какими-то неведомыми болезнями. Как пишет сам Лондон, было достаточно одного пореза или укуса москита, чтобы образовался нарыв и затем язва. Это не говоря о том, что экипаж подхватил малярию, а сам Джек ещё и весь распух, у него сошла кожа на руках, а вместо неё выросла толстая и твёрдая (что это была за пиздецома, врачи так и не смогли установить). Короче говоря, пришлось срочно ехать в Австралию и ложиться в госпиталь, а «Снарк» оставлять на попечение команды. В госпитале у Лондона нашли ещё до кучи и «ложную проказу», о которой тогда знали даже меньше, чем о проказе настоящей, поэтому единственной надеждой было, что она пройдёт как-нибудь сама (впоследствии так и вышло). В общем, вся эта эпопея, изначально выглядевшая как утопия, завершилась весьма бесславно, семье Лондонов пришлось вернуться в США, а «Снарк» загнать на аукционе всего за три тысячи баксов. Впрочем, полный фейлом данное предприятие назвать нельзя, так как Джек за это время закончил «Мартина Идена», а затем продал за неплохие деньги «Путешествие на Снарке», в котором с неожиданным юмором описал весь творившийся пиздец.

[править] Песец приближается

И я шагаю как во сне, и мне вдруг приходят в голову странные мысли. «Зачем Ситка Чарли живет на свете? — спрашиваю я себя. — Зачем Ситка Чарли трудится в поте лица, ходит голодный и терпит такие мучения?» «Ради семисот пятидесяти долларов в месяц», — отвечаю я сам себе, понимая, что это глупый ответ. Но это правильный ответ… И с той поры я никогда не думаю о деньгах. Потому что в тот день у меня открылись глаза, вспыхнул яркий свет и мне стало хорошо. И я понял, что человек должен жить не ради денег, а ради счастья, которое никто не может ни дать, ни купить, ни продать, которого не оплатишь ничем.

«Тропой ложных солнц»

После 1910 года Лондон продолжил упорно работать, выдавая аж по 2000 слов в день, но творчество его довольно закономерно заебало в край. При этом остановиться он уже не мог — постоянно нужны были деньги для шикарной жизни, поэтому, чтобы забыться, бухать приходилось регулярно и помногу, причём не какое-нибудь плебейское пиво, а чистый вискарь. Из-за этого испортился сон, нужно было синячить ещё и ночью, а на утро, ясное дело, Джека подстерегало похмелье. Хреновым признаком было и то, что он начал заливать за воротник даже в процессе работы, иначе писать не получалось совсем. На какое-то время Джек всё-таки сумел взять яйца в кулак и перебороть себя, тем более, что Шармэйн обзавелась пузожителем. Узнав об этом, Лондон решил отгрохать настоящее родовое гнездо — это был очередной грандиозный план типа постройки «Снарка» и кругосветки, которая закончилась известно чем. Проект получил кодовое название «Дом Волка». По замыслу должен был получиться просто охуенный мега-дом с кучей комнат, гостиных, ванных, бильярдных и прочего — короче, и Рокфеллер бы позавидовал. Был нанят, естественно, лучший архитектор, а каменотёсов привезли аж из Италии. Но и в этом случае всё пошло через задницу, а началась эта история с того, что девочка, рождённая Шармэйн, прожила всего 38 часов. Тут сказался и возраст матери, так как молодая была уже немолода — ей стукнуло сорок, и подхваченная малярия, которая периодически передавала Шармэйн тёплый привет в виде приступов. Джек на похороны прийти себя заставить не смог, зато накануне устроил пьяную драку в баре, видимо, будучи в расстроенных чувствах. Кроме того, он отправился в качестве репортёра на боксёрский поединок, поставил нихреновые деньги на победу бывшего чемпиона мира Джеффриса, который, естественно, представлял белую расу уберменшей. Но бой закончился уверенной победой нигера Джонсона, и Лондон всрал все деньги. Потом Шармэйн забеременела опять, но у неё случился выкидыш — короче, стало ясно, что детей в семье не будет. Впоследствии Джек пытался установить контакт с дочерьми от первого брака, но они, понятное дело, батю игнорили, ведь он по факту кинул их с матерью, уйдя к другой женщине.

Всё, что осталось от дома шерстяного волчары

Однако и эти неудачи не сломили Джека, и он продолжил строительство «Дома Волка», параллельно заинтересовавшись сельским хозяйством и животноводством. К концу лета 1913 дом уже почти достроили и Джек с предвкушением ждал, когда же они смогут в нём поселится. Однако ночью 23 августа случился очередной фейл и дом загорелся. Потушить его было просто нереально, поэтому от всей постройки остались только стены, а восемьдесят тысяч баксов буквально оказались пущены по ветру. Многие подозревали, что это был намеренный поджог, но никаких доказательств тогда так и не нашли. Уже в 1995 году исследователи осмотрели руины дома и высказали гипотезу, что самовоспламенился скипидар, которым была пропитана старая ветошь; из-за жаркой погоды и хорошей вентиляции огонь распространился очень быстро, а так как в доме никого не было, то и заметить пожар было некому. Лондон утверждал, что планирует восстановить «Дом Волка» и всё перестроить заново, но до конца жизни так и не попытался этого сделать, видимо, заебавшись вконец.

Больше того, до писателя стало доходить, что его жена, дожив до сорока трёх лет, так и не смогла повзрослеть и по-прежнему вела себя как ребёнок, занимаясь хуитой, болтая всякую чушь и строя из себя юную кокетку. Не сказать, что он разлюбил Шармэйн — просто понял, что на неё нельзя положиться, и из всех говен придётся каким-то образом вытягивать себя самостоятельно, следуя примеру Мюнгхаузена. А говен, меж тем, всё прибавлялось: случился неурожай, падёж скота, кто-то застрелил жеребца-производителя, банк, в который он вложил нихреновые инвестиции, лопнул… Был, правда, и вин: Джек всерьёз заинтересовался кинематографом и подался в Голливуд, где экранизировали «Морского волка», а затем «Сердца трёх». Но это помогло мало, и Джек был вынужден херачить как проклятый, дабы погасить все кредиты, содержать две семьи, а также мать, сестру и бывшую няню Джинни. Короче, его накрыл депрессняк, писанина ему осточертела окончательно, и он снова начал нажираться каждый день, а затем ещё и принимать всякие вещества для поднятия настроения, в число которых входил опиум, морфий и герыч. С деньгами, правда, ситуация наладилась, и даже появились какие-никакие средства на восстановление «Дома Волка», но на этот проект Лондон, видимо, забил окончательно. В довершении всего, сельскохозяйственные начинания обернулись пшиком: овцы померли от воспаления лёгких, премированный бык сломал себе шею, свиньи околели, а закупка лошадей принесла только убытки (в том числе и потому, что начали появляться трактора)[9]. В общем, сцена была готова для последнего акта этой трагедии.

[править] Good night, sweet prince

Memento mori. Кстати, странно, что за могилой никто не ухаживает

Лондон умер во сне, едва дожив до сорока лет. На его здоровье сказалась и тяжёлая работа в детстве, и бомжевание, и замечательный климат Аляски, и неведомые болячки, подхваченные в южных морях, лечить которые нормально не умели, а некоторые не умеют и сейчас, и депрессняк, появившийся в последние годы: всё заебало, нет в жизни счастья (хотя, казалось бы, он пришёл к успеху, о котором мечтал), да и рассказы продаются хуже, чем раньше. В общем, к сорока годам Джек не только стал алкоголиком, но и страдал от уремии и дизентирии, а для подавления болей и для более глубокого сна принимал наркоту. Шармэйн же была довольно интересной личностью — иначе Лондон вряд ли бы прожил с ней столько лет — и писала следующее: «Я полагаю, мудрая жена, вместо того, чтобы отравлять брак постоянным нытьём, не будет мешать мужчине заниматься саморазрушением». Весьма любопытная мысль, что и говорить. На своё сороколетие Джек и Шармейн в последний раз съездили на Гавайи, а затем вернулись в США. Все, кто видел Лондона в то время, замечал, что он как-то подразжирел, а кожа приобрела странный оттенок — в общем, почечная недостаточность в полный рост. Ну, это не говоря об испортившемся характере: судя по всему, Джек всё больше чувствовал одиночество и замечал, что его никто не понимает. Интересно, что он начал рассуждать о суициде и о том, что «последнее слово» должно остаться за ним: видать, боялся превратиться в овоща или почётного пациента дурки.

Собственно, именно из-за проблем с почками и передозировки морфия писатель и умер. 22 ноября в девять утра слуга-японец и сестра Джека заметили, что он как-то странно дышит во сне и не просыпается. Разбудили Шэрмейн и попытались что-нибудь предпринять, но все их попытки ждал фейл. Приехавшие врачи пытались промывать желудок и хоть как-то привести писателя в чувство, но к семи вечера у Джека остановилось сердце. Рядом с кроватью нашли флаконы морфия и записки, на которых Лондон высчитывал нормальную дозу, а также дозу, превышающую норму.

Некоторые продолжают настаивать, что это было самоубийство, а особо продвинутые даже намекают на убийство, которое замаскировали под суицид. Во всяком случае, Мартин Иден, герой автобиографического романа, решает утопиться, так как жизнь ему остопиздела совершенно. В принципе, параллели провести можно, но биографы считают, что это всё херня, и никакого самоубийства не было, инфа 100%. Просто Джек сказал миру всё, что хотел, и сил у него не осталось от слова «совсем». Но, как говорил один американский патлач, лучше быстро сгореть, чем медленно тлеть.

[править] Лондон и…

Лондон в офисе. Степень хуёвости зубов можно оценить даже на такой фотке (последствия не слишком здорового образа жизни)

[править] …социализм

Ничего удивительно, что Лондон, который родился и вырос среди людей из самых низов, стал социалистом. Он присоединился к Социалистической рабочей партии и немало писал по этой теме, а письма заканчивал фразой «ваш для революции». Правда с годами интерес к социализму угас, а вся эта «классовая борьба» Джека подзаебала, тем более, что никаких реальных действий партийцы не предпринимали, ограничиваясь бесконечным пиздежом. В общем-то, он и сам долгие годы не занимался никакой «борьбой», просто потому, что перестал представлять рабочий класс, став преуспевающим дельцом, продающим свой талант. В итоге, незадолго до смерти, находясь в чёрной депресии, он вышел из партии, накатав прощальное письмо, суть которого сводилась к «вы все пидорасы».

Очень жаль, что Лондон не дожил до революции в России — было бы весьма интересно послушать его мнение на этот счёт. Во всяком случае, с некоторыми русскими социалистами он был знаком и даже организовал сбор пожертвований для пострадавших во время Кровавого воскресенья. С произведениями некоторых русских классиков Джек был знаком не понаслышке: например, о «Фоме Гордееве» Горького он отзывался весьма положительно (хотя тот же Антоша Чехонте обложил этот роман хуями).

Между прочим, Лондон был не только социалистом, но и убеждённым атеистом: «Если я умер, то умер совсем. С моей смертью я полностью исчезну, как какой-нибудь прихлопнутый комар».

[править] …раssовая теория

Некоторые идеи, встречающиеся в произведениях Лондона, можно вполне назвать расистскими, так как он постоянно педалирует тему «превосходства белой расы» и восхищается белым человеком, сравнивая его со всякими индейцами и голожопыми ниграми, которые до сих пор жрут себе подобных. Собственно, в реальной жизни Джек высказывался похожим образом и, кроме всего прочего, был весьма озабочен проблемой мигрантов из Азии, называя её «жёлтой опасностью». Он даже написал фантастический рассказ «Беспримерное вторжение», в котором китайцы расплодились настолько, что начали захватывать и колонизировать соседние страны, а США и европейцы, дабы сдержать натиск узкоглазых, используют против них биологическое оружие и прочие вакуумные бомбы. Ну, в чём-то писатель действительно оказался прав, только вот до биологического оружия дело пока ещё не дошло. Забавно, что при всём при этом другие рассказы, наоборот, показывают индейцев («Киш, сын Киша», «Тропой ложных солнц», «Северная одиссея»), азиатов («А Чо»), полинезийцев (цикл «Сын солнца») и прочих мексиканцев (внезапно, «Мексиканец») в положительном свете и явно им симпатизируют, так что нельзя сказать, что Лондон был таким уж яростным расистом. Вообще, писатель был вполне справедлив во многих своих оценках: те же индейцы действительно сильно проигрывали белым в искусстве ведения войны, так как имели весьма слабое представление о тактических действиях, не умели сражаться в ближнем бою и метко стрелять из ружей.

Кроме того, Лондон открыто поддерживал евгенику. В некоторых работах он прямо пишет о «настоящих американцах» (отличая их от всяких понаехавших китаёз и нигр), но в других говорит о том, что нужно развивать лучшие качества в представителях разных рас, дабы вырастить уберменшей.

[править] …зоозащита

Помимо всего прочего, Джек был довольно яростным зоозащитником. Он своими глазами видел, что творят с животными в цирке, дабы заставить их выполнять трюки, и написал аж два романа по теме: «Джерри-островитянин» и «Майкл, брат Джерри». В романах, впрочем, нет никакой зоошизы, а высказывается вполне логичная мысль, что животные, особенно крупные хищники, работают в цирке вовсе не по собственному желанию (и впоследствии они не уходят на заслуженную пенсию, во время которой могут курить сигары у собственного бассейна), а из-за постоянного страха боли и унижений. Например, в «Джерри-островитянине» рассказывается кулстори о том, как один дрессировщик постоянно держал тигра в подчинении: он электризовал клетку. От несильных, но постоянных электрических ударов тигр совершенно охуел и позволял делать с собой всё, что угодно. Другая же дрессировщица, работавшая с кошками, пиздила их нещадно, а если они фейлили на сцене, то поднимала их и прижимала к лицу. Тупые зрители думали, что дрессировщица целует няшного котика и он из любви к своей хозяйке делает трюк — на самом деле, эта ебанутая кусала их за нос. Поэтому в книгах Лондон призывает читателей бойкотировать любые представления с участием животных, но его мечты начали осуществляться только спустя сто лишним лет.

[править] …плагиат

Лондона пытались уличить в плагиате неоднократно и, ЧСХ, время от времени подозрения были вполне обоснованными. Городить спискоту из возможного плагиата смысла нет — желающие могут найти подробности на Википузии. Но суть в том, что Лондон не сильно и скрывал, что некоторые сюжеты он покупал у коллег по цеху, так как время от времени ему переставало хватать материала. Личный опыт — это прекрасно, но учитывая, сколько он писал каждый день, нужно было ещё больше идей. Например, с начинающим писателем Синклером Льюисом был даже заключён специальный договор на регулярную поставку идей для рассказов. Но, в конце концов, попробуй сам выжимать из себя по тысяче слов в день, причём выдавая не какие-нибудь высеры в стиле среднестатистического юзера ЖЖ, а что-нибудь более-менее читабельное.

[править] …time paradox

Одним из романов Лондона стала «Алая чума», действие которой разворачивается в 2073 году. В романе рассказывается о некой неизвестной болезни, которая распространилась по всей планете в 2013 году и привела к смерти большей части населения, в результате чего человечество стремительно деградировало и было отброшено назад в каменный век. ЧСХ, в 2020 году ёбнул COVID, который также стремительно распространился и уже килльнул целую кучу народа. Таким образом, Лондон промахнулся на какие-нибудь семь лет. Возможно, он что-то знал?..

[править] …тян

«

Мужчина редко понимает, как много значит для него близкая женщина, — во всяком случае, он не ценит ее по-настоящему, пока не лишится семьи. Он не замечает тончайшего, неуловимого тепла, создаваемого присутствием женщины в доме; но едва оно исчезнет, в жизни его образуется пустота, и он смутно тоскует о чем-то, сам не зная, чего же ему недостает.

»
— «Сын Волка»

Писатель тян котировал и отводил им в своём творчестве немалое место (но безо всякой пошлятины). Первая любовная история началась ещё во времена набегов на устричные отмели, когда Джек покупал себе шлюп у «Француза» Фрэнка, одного из пиратов. С этим самым Фрэнком тогда сожительствовала некая Мэйми, которая носила титул «Королева устричных пиратов» и была старше Джека всего на год. Заприметив молодого красавчика Джека, Мэйми кинула старпёра Фрэнка и, фактически, досталась Лондону в нагруз вместе с купленным шлюпом. Неплохая сделка, однако. Впрочем, в своих воспоминаниях Лондон упоминает, что сам он в любовных делах нифига не понимал, так как был пятнадцатилетней школотой, и даже представить не мог, что старый пират Фрэнк безумно ревнует. Естественно, ревность эта перешла в угрозы и попытки потопить «Рэззл-Дэззл», но всё как-то обходилось, во всяком случае, до поры до времени. Весьма вероятно, что первые потрахушки у будущего писателя случились именно с Мэйми, хотя ряд биографов с пеной у рта утверждает, что ничего подобного, ведь тогда в США были пуританские нравы даже среди пиратов, и ничего, кроме поцелуев в щёчку, не было и быть не могло. Это, естественно, звучит, как полная хуита, так как нравы всяких сэров и пэров несколько отличаются от порядков бедноты или перманентно бухих бичей.

Впоследствии, уже вернувшись домой из Японии, Джек начал активно встречаться с самыми разными тянками, отдавая предпочтения почему-то ирландкам. Однако, судя по всему, это были весьма несерьёзные увлечения, а тянуло Джека к дамам высшего света, богиням, которые даже в туалет не ходят. В итоге, он познакомился с Мэйбл Эпплгарт, эдакой мамзелью с ОБВМ из богатой семьи. Очень похоже, что они всерьёз планировали пожениться, но вот беда — Лондон не мог похвастать ни благородным происхождением, ни баблом. В итоге после нескольких лет мозгоебли Джек и Мэйбл прекратили общение (вот в этом случае ни о каких потрахушках, конечно, и речи не шло). Суть в том, что Мэйбл его так и не поняла: если он мечтал об охуенном успехе и признании, то ей просто хотелось сидеть у камина в тёплом клетчатом пледе и почитывать Коэльо, не беспокоясь о будущем. Не говоря о том, что в этот период Лондон реально помирал с голоду, так как заложил в ломбард уже всё, что вообще можно было заложить. Но потом внезапно попёрло, его рассказы стали печататься один из одним, и Джек на радостях отказался от неплохой должности на почте. Узнав об этом, Мэйбл разобиделась окончательно, так как считала его литературные эксперименты полной хуитой. Собственно, на этом роман и закончился.

Джек и Шармэйн

Впоследствии Лондон был женат дважды: сначала на Элизабет Мэй, настругав двух дочерей, а затем на Шармэйн Киттридж. С Мэй он развёлся спустя буквально четыре года, так как они совершенно не сошлись характерами, а некоторые биографы считают, что Джек ходил налево, снимал проституток и тащил в дом всякие венерические болезни. Жизнь с Шармэйн (с которой, кстати, он начал роман ещё будучи женатым) была куда более счастливой: впоследствии они построили яхту «Снарк» и отправились в кругосветку через Гавайи и Австралию. Правда, путешествие пришлось прервать, так как на островах они подцепили какие-то неведомые болезни, коих в тёплом и влажном климате существует в избытке.

[править] …бухло

«

Когда мы терпим неудачу, алкоголь всегда протягивает нам руку помощи.

»
— Джек Лондон

Выпить наш герой был вовсе не дурак, и к более зрелому возрасту это стало определённой проблемой, так как временами он подбухивал уже с самого утра. Непростая история взаимоотношений Джека и алкоголя рассказывается в романе «Джон Ячменное Зерно» — так называют американского «супергероя», который и олицетворяет зелёного змия. Сложно сказать, насколько это повествование точно, но в нём присутствует немало студёных былин. Например, главный герой умудрился ухрюкаться пивом ещё в пять лет, следуя простой логике: «Хитрые взрослые всё самое вкусное оставляют себе; если детям пиво нельзя, то оно наверняка вкусное, значит, нужно попробовать». Правда, сделав пару глотков, Джек не понял, в чём прикол, так как пивчага оказалась солёной и противной. «Наверное, надо выпить больше, чтобы понять суть», — решил гениальный ребёнок и на жаре выпил почти всё ведёрко, предназначавшееся бате, работавшему в поле. Естественно, Джек чуть не двинул коней, но организм с отравлением кое-как справился. Через несколько лет он выбухал бутылку вина, так как испугался, что иначе его зарэжет какой-то латинос, затем перепил матёрых устричных пиратов, будучи подростком…

Именно в обществе пиратов Лондон и пристрастился к бухычу, потому что эти джентльмены заливали за воротник после каждого успешного набега, а не выпить в общей компании считалось страшным оскорблением. Это привело, например, к тому, что однажды сразу после получения денег Джек вместо того, чтобы купить хотя бы какую-нибудь одежду на смену своим сраным лохмотьям, пробухал всё за один вечер. В другой раз он по пьяной лавочке бухнулся в море и решил утопиться, так как вся жизнь представилась Джеку весьма мерзкой и бессмысленной. Правда, через некоторое время он немного пришёл в себя, понял, что помирать всё-таки не хочет, и с трудом доплыл до берега. С другой стороны, в том же «Ячменном Зерне» он упоминает, что в те годы пил просто потому, что так было принято, но всё равно втайне мечтал о сладостях и газировке. Ну, а с третьей стороны, каждый алкоголик утверждает, что на самом деле может бросить, когда захочет, и бухалово его почти не интересует.

Собственно, после увольнения из рыбачьего патруля и возвращения в Окленд Лондон и не думал бросать пить. Вместо того, чтобы искать работу, он бухал с новыми друзьями, хотя денег практически не было. Вот одна из прохладных историй того периода: Джек с корешем сидят в кабаке, бабла нет совсем, а выпить охота. Вдруг в бар влетает их общий знакомый и сообщает, что нашёл вариант прибухнуть, нужно только принять участие в предвыборном шествии в пользу какой-то партии (никто даже не стал разбираться, о какой вообще партии идёт речь). В итоге, пройдясь в составе колонны, друзья попали на бесплатную пирушку, где нажрались в полнейшее говно:

«

Я придерживался мнения, что нужно пить, сколько влезет, — особенно, когда это на дармовщинку. […] Я же хлестал больше всех. […] Мы направились в другой кабак, оттуда в третий, — всюду бесплатное виски лилось рекой… Не знаю, сколько я выпил, — две кварты или пять[10].

»
— «Джон Ячменное Зерно»

После этой грандиозной попойки Джек опять чуть не двинул коней, но его кое-как откачал старый кореш Нельсон. Бухать Лондон не бросил до самой смерти — просыхал он только во время путешествия на «Снарке» (во всяком случае, в море) и когда лежал в госпитале. Так что ничего удивительного, что к сорока годам у него начали отказывать почки.

[править] Влияние на школоту

Как это ни печально, школьники XXI века о Лондоне знают понаслышке, если знают вообще. Однако на подростков прошлого века писатель оказал охеренное влияние: его произведениями реально зачитывались, а книги нужно было именно что доставать; даже в начале девяностых тома в новом издании приходилось выписывать. При этом Лондон, в отличие от многих других зарубежных писателей, издавался более-менее свободно, ведь он был социалистом и писал о невзгодах простого люда, который вот-вот сбросит иго капитализма. Впрочем, подрастающему поколению это было по барабану.

Например, дети войны все поголовно мечтали стать путешественниками-золотоискателями, моряками или какими-нибудь устричными пиратами. Дабы соответствовать образу, из деревяшек вытачивались самодельные трубки, в которые забивался табак, вытащенный из найденных на улице бычков; такая ситуация, само собой, приводила к тому, что дети начинали курить чуть ли не в 12-14 лет и это перерастало в зависимость. Также конструировались пистолеты, причём это были не какие-нибудь водяные пукалки, которыми играет нынешняя детвора, а фактически реальное оружие, называемое «поджигник» или «самопал», в которое засыпался порох (благо этого добра в послевоенной стране было навалом) и закладывалась самодельная пуля; порох поджигался и кусок свинца летел со страшной скоростью на радость прото-ролевикам. Не обходилось, естественно, и без несчастных случаев, так как пистолет мог взорваться и серьёзно покалечить начинающего пирата, сделав его одноглазым и/или одноруким. Ну, зато можно годно косплеить своего персонажа.

Помимо этого, детишки конструировали плоты и лодки, дабы отправиться исследовать неведомые берега — пусть даже покорять приходилось не бескрайние просторы Юкона, а ближайшую речку-вонючку. Мастерили, конечно, и всякие удочки, остроги и даже сети для добычи местных «лососей», за которых могли сойти бычки из ближайшего озера, где пьяный Петрович недавно утопил свой «Запорожец».

[править] Галерея


[править] Алсо

  • Именем Джека Лондона назвали офигенно красивое озеро, но вовсе не на Аляске, как можно было бы подумать, а в верховье реки Колыма. Так что если ты, как и Вася Обломов, поедешь в Магадан, то можешь полюбоваться и на эту достопримечательность.
  • Справедливости ради, именем Лондона назвали также и гору на Аляске.
  • Джек Лондон (aka «Предприниматель») — это один из многих социотипов, относящийся к третьей квадре. Представитель данного социотипа, по идее, должен много вjobывать, извлекать профит буквально из всего, пиздеть «за жизнь» и быть настоящим мужиком.
  • А вообще, London is the capital of Great Britain.

[править] Ссылки

И немного ссылок от пламенных марксистов:

[править] Примечания

  1. Он также познакомился с библиотекаршей Иной Кулбрит, которая помогала по учёбе — впоследствии она стала довольно известной фигурой в писательских кругах тех лет.
  2. Что-то типа лодки с одной мачтой и двумя парусами.
  3. Да, именно матросом, а вовсе не юнгой, хотя до этого в плаваниях он не был. Матросы получали вдвое больше, чем юнги, и их не так сильно чмырили; вероятно, у Лондона был протекция неких старых знакомых. Правда, первое время его всё равно пытались подмять под себя более опытные товарищи.
  4. Он вошёл в отряд Келли.
  5. Он был старше своих одноклассников лет на пять, а уж по жизненному опыту — на все двадцать пять.
  6. Первые счастливчики реально стали миллионерами, тем более, что доллар тогда ещё был привязан к золоту, а цена на него стремительно росла.
  7. На самом деле, возможных путей было несколько, но большинство золотоискателей добиралось именно так.
  8. Это звучит так, как будто в это время Джеку было уже лет тридцать пять, но в реальности ему только-только исполнилось двадцать восемь.
  9. Из всего этого можно сделать простой вывод: дельцом Лондон был весьма посредственным.
  10. Одна кварта — это, на минуточку, почти литр.
6988.png Джек Лондон — наше всё!
Дохлые классики  АверченкоБомаршеБрэдбериБулгаковВольтерГаррисонГашекГовардГоринГорчевДидроДикДовлатовДостоевскийКастанедаКафкаКлимовКормильцевКэрроллЛавейЛавкрафтЛемЛецЛондонМаркиз де СадНабоковПетраркаПетуховПоПратчеттПушкинРуссоРэндСабатиниСолженицынСтругацкиеСэлинджерТэффиТолкинХакслиЧапекЭренбург
Современники  АкунинБаркерБелобров-ПоповБригадирВеллерГалковскийГришковецГуберманДавидовичДивовЕськовЖванецкийКагановКрапивинЛожкинМасодовНевзоровНиконовОхлобыстинПаланикПереслегинПодервянскийПротопоповСапковскийХаецкаяЧеревичникШендеровичШестаков
Поэты  БродскийВысоцкийДуховниковаКобраМамоновМаяковскийНемировНострадамусОтар-МухтаровСеверянинХайямХармсЧёрныйШанаеваШевченкоШиропаевЭбеккуев
Борзописцы и худловары  АсовАрбатоваБагировБеркем аль АтомиБолашенкоБушковГлуховскийГолубицкийГораликГриценкоДонцоваДьяковИстарховКалашниковКаррКизиКингКоэльоКрыловКупцовЛатынинаЛи Вонг ЯнЛукьяненкоМинаевМухинНачинающий писательНестеренкоНикитинОлег Т.ПелевинПерумовПолярныйПонасенковПрохановРадзинскийСколотаСоколовСорокинСтальфельтСтариковСуворов-РезунТолстаяФрайЧернобровЧудиновШахиджанянШиряновЭкслер