Карл Маркс
![]() | Осторожно, политика! Внимание! Это статья про нечто, имеющее отношение к политике. Она, вне всякого сомнения, заангажирована в чью-то пользу. Nobody cares. |
| БЛДЖАД! Эта статья полна любви и обожания. Возможно, стоит добавить немного критики? |
| « |
Смеяться над философией значит истинно философствовать | » |
| — Блез Паскаль | ||
| « |
Нужно «оставить философию в стороне», нужно выпрыгнуть из нее и в качестве обыкновенного человека взяться за изучение действительности. Для этого и в литературе имеется огромный материал, не известный, конечно, философам. Когда после этого снова очутишься лицом к лицу с людьми вроде Круммахера или "Штирнера", то находишь, что они давным-давно остались "позади", на низшей ступени. Философия и изучение действительного мира относятся друг к другу, как онанизм и половая любовь. | » |
| — Карл Маркс | ||
Карл Маркс («Мавр») — ЕРЖ, разделивший мир на тех, кто его читал, и тех, кто его не читал. Философ умом, а не языком, классик философии, не опубликовавший ни строчки по философии. Борец за науку, почитатель френологии. Русофоб, самый русский философ для населения этой страны, еврей-антисемит, самоопределенный немец, презиравший немцев за лень, неотмирность и тупизну. Нищеброд, замкадыш, гастарбайтер, оптимист по жизни и сверхтонкий тролль.
Содержание |
Детство, отрочество, юность
| « |
Карл Маркс родился при необыкновенных астрологических обстоятельствах — в день кольцеобразного солнечного затмения, что придало его судьбе большую степень фатальности, а всему тому, что он делал и писал — особую значимость. | » |
| — Павел Глоба | ||
| « |
Представь себе соединенными в одном лице Руссо, Вольтера, Гольбаха, Лессинга, Гейне и Гегеля. | » |
| — Мозес Гесс Бертольду Ауэрбаху, 1841 | ||
Как и Жириновский, Маркс родился от юриста, который еще до рождения сына решил принять протестантство ради карьеры. Мать — голландская еврейка, всю жизнь говорившая на суржике. Жиды в те далекие времена делились на «южных» и «северных», и разница между ними была настолько большой, что они даже не поддерживали отношения: первые были образованным европейским народом, а вторые сферическими барыгами из полусредневековья. Семья Маркса принадлежала… таки к первым. Генрих Маркс был немецким патриотом и как-то раз даже участвовал в раскрытии жидовских схем извлечения гешефта. Вопреки стереотипу о еврейской маме Карл уважал именно батю, а себя считал именно немцем.
|
Маркс был внуком раввинов и потомком нескольких поколений ученых-талмудистов, но был совершенно чужд еврейской культуре и традициям, а его отношение к евреям и иудаизму было крайне отрицательным. |
| Еврейская расовая энциклопедия |
Будучи школотой Маркс писал стёбные стишки про одноклассников, а в юности был сопредседателем, но не студсовета, а студенческого клуба таверн Трира, где высоко ценилось умение много бухать. Тогда он еще не помышлял о коммунизме, участвовал в массовых драках, бил фонари и даже купил себе пистолет, за что его чуть не посадили. Закончив гимназию в Трире, Маркс поступил в Боннский университет на юриспруденцию. Делать там было нечего, поэтому через год он перемещается в университет Берлина, где обстоятельнейше… забивает на учёбу и занимается самообразованием, закрыв 12 курсов за 9 семестров. Вскоре Маркс осознаёт, что взрослая жизнь уже за поворотом и берётся за ум, пишет докторскую, хочет стать преподом. Но тут за неполиткорректный высер об основателе христианства увольняют Бруно Бауэра, и Маркс понимает, что с его взглядами там ловить тем более нечего.
Он решает стать журналистом и попадает на работу в кельнскую оппозиционную газетенку, где с головой окунается в чернуху и бытовуху, занимаясь троллением власть имущих и раз от раза все глубже и точнее макая их в отходы жизнедеятельности, которые они испускали под видом законов. В процессе этой деятельности выяснилось, что власти независимых германских государств в гробу видали таких людей как Маркс, и им даже с доплатой не нужны его конструктивные идеи. Газету помурыжили цензурой, а потом и вовсе закрыли, после чего Маркс окончательно спустился с высот философии на землю и накропал свои рукописи 1844 года, где в первый раз поднял тему отчуждения. Отчуждение это когда наёмный рабочий по экономической нужде выполняет какие-то действия ради зарплаты, но не видит смысла этого каждодневного труда. Из-за этого ему становится строго параллельно сначала на саму работу, а потом и вообще на все то, чем он занимается по жизни. Отчужденный от труда, он забивает на себя, на окружающих и вообще на всё в этой жизни, став немой деталью.
|
Поскольку Маркс, осмысливая отчуждение, проникает в сущностное измерение истории, постольку марксистский взгляд на историю превосходит другие исторические теории |
| Хайдеггер, «Письмо о гуманизме» |
В 1843 году Маркс выехал из Фатерлянда в Париж, где познакомился такими интересными личностями как Бакунин и Энгельс, который впоследствии станет его постоянным спонсором. В 1845 году нищеброда Маркса выпнули еще и из Парижа, и он с переехал в Брюссель, где наваял свой первый креатив нового жанра — «Тезисы о Фейербахе». О них см. раздел «Маркс и Наука».
Зрелость и бытовуха
|
...у Ленхен что-то вроде нервной лихорадки. Врача я не мог и не могу позвать, так как у меня нет денег на лекарства. В течение 8—10 дней моя семья кормилась только хлебом и картофелем, а сегодня еще сомнительно, смогу ли я достать хоть это. |
| Маркс просит денег |
|
Если бы мне нужно было снова начать свой жизненный путь, я сделал бы то же самое. Только я не женился бы. |
Нищебродство Маркса вошло в историю, и на нём стоит остановиться подробнее. И Маркс, и его жена происходили из далеко не бедных семей. Женни была аристократкой (баронессой), а её батя — тайным советником (именно он подсадил маленького Маркса на социалистическую литературу). В далёком лондонском будущем Женни будет посылать в Германию запрещённые издания, а её сводный брат Фердинанд, — прусский министр МВД, — её перехватывать, такие дела. В приданое она получила много столового серебра с гербами шотландского рода Аргайлов, из-за которого Маркса однажды чуть не заберут в участок: более чем скромно одетый, он заложит его в ломбард.
Уже к моменту высылки из Парижа в Брюссель Маркс был нищебродом, работая на пределе необходимого. Даже на сам переезд не было денег: Энгельс собирал по друзьям, Маркс продавал постельное бельё. И если бы не альтруист-рецидивист Энгельс, то однажды Маркс подох бы от нищеты.
В Брюсселе родились еще двое детей, потому что Маркс очень любил не только читать лекции рабочим. В неспокойном 1848 году Маркс возвращается в Германию, тратит все бабло на революционную газету, бежит в Париж с тремя детьми и беременной женой, откуда его снова выкидывают. Маркс бежит в Лондон и на 6 лет селится на Дин-стрит, где хоронили чумных. В Лондоне настоящее нашествие политических беженцев с континента, десятки и сотни неделями живут без горячей еды, спят на улицах, а мёртвых не на что хоронить. Дом Маркса больше похож на притон для бомжей. Английские дома топили углём, и от легочных заболеваний за семь лет умирают четверо детей. Чтобы похоронить первого из них, Гвидо, Маркс закладывает пальто. Чтобы похоронить вторую, Франциску, приходится три дня искать в долг, а дочурка три дня лежит в квартире. Письма родственникам и друзьям мироточат слезами, жалобами, словами «кредит», «вексель» и «ломбард».
|
Опишу вам только один день этой жизни, как он прошел в действительности, и вы увидите, что мало кто из эмигрантов переживает что-нибудь подобное... С тех пор, как он появился на свет, он не спал еще ни одной ночи; он спит самое большее два или три часа. Под конец у него начались еще сильные судороги, так что ребенок постоянно висел между смертью и своей жалкой жизнью, и из-за этих мучений он так крепко сосал, что моя грудь потрескалась и покрылась ранами; часто кровь заливала его маленький дрожащий ротик. Так я однажды с ним сидела, как вдруг появляется хозяйка дома... она является, отрекается от контракта и требует от нас 5 фунтов стерлингов, которые мы ей еще были должны. Так как этих денег у нас не оказывается под руками, то два судебных пристава описывают мое маленькое имущество — кровать, белье, одежду — все, даже люльку моего бедного дитяти и лучшие игрушки девочек, обливавшихся при этом горькими слезами. Приставы угрожают забрать через два часа все имущество. Я лежу уже на голом полу с моими дрожащими от холода детьми, с моей больной грудью. |
| Женни просит денег |
|
Маркс живёт в скверном, следовательно, самом дешевом районе Лондона. Он занимает две комнаты: одна, выходящая на улицу, - , другая, задняя, - спальня... Посредине гостиной стоит большой старомодный стол, покрытый клеенкой, на нем лежат манускрипты, книги, газеты, а также игрушки детей, лоскуты и швейные принадлежности Женни... Когда входишь к Марксу, то глаза так застилаются облаками дыма от угля и табака, что в первый момент бродишь, как в аду, пока не освоишься и, будто в тумане, не начнешь постепенно различать некоторые предметы |
| Из донесения в полицию |
|
Неделю назад я дошел до того, что оказался не способен выйти на улицу, так как заложил верхнюю одежду в ломбард. |
| Опять просит денег |
|
Не думаю, чтобы кто-нибудь когда-нибудь писал о деньгах, испытывая в них такую нехватку! |
| Иронизирует |
Также с Марксами жила Елена Демут, простолюдинка, которая попала в дом Вестфалленов в девятилетнем возрасте и стала как бы частью приданного. Маркс любил играть с нею в шахматы, и до того доигрался, что в 1851 году она родила ему сына, но тут на горизонте снова всплыл Энгельс, и вдруг оказалось, что сынуля его.
Чтобы кормить детей Маркса, Энгельс устроился планктоном на фабрику отца. Только в 1864 он получил долю и только в 1869 (через 20 лет после эмиграции) её продал, начав обеспечивать Маркса постоянно и на хорошем уровне. До этого Марксы периодически голодали, как и большинство рабочих того времени. Иногда Маркс не мог пойти в Британский музей, потому что последний пиджак был в ломбарде, иногда он не мог отправить бандеролью текст в газету, где работал. Причина была не в гуманитарном рукожопии, а в том, что заработок Маркса был непостоянным, на что было обречено подавляющее число англичан. Ежемесячный заработок стал нормой только тогда, когда марксизм из книжек перебрался в реальность. И при этом Маркс жил лучше, чем английский пролетарий: не работал физически, а сутками сидел в Британском Музее, уходил в 10, приходил в 19 — в то время как пролетария нанимали на 1 день, а недельный наём был за счастье.
Маркс физиологически не переносил петросянство.
|
Несколько дней назад был у нас вечером этот клоун Эдгар Бауэр; вот уж без всякого рыбьего жира превратился в болвана, и притом еще претендует на остроумие. Его усилия были до того ужасны, что я была близка к обмороку, а Карла — не в переносном смысле, а буквально, - стошнило. |
| Женни Энгельсу |
Денег больше не становилось, но настал тот день когда Маркс впервые скорчил свой неунывающий троллфейс — в 1857 году начался очередной, впервые предсказанный им кризис. В дополнение к пустым карманам случилось первое обострение болезни печени. В отчаянии Маркс был даже готов забить на «Капитал» и пойти планктоном в бюро ж\д, но… его туда не взяли из-за плохого почерка.
В 1964 году умирает Вольф, делая Марксов главными наследниками, и Маркс посвящает ему первый том «Капитала», работая над газетными статьями днём, а над рукописью ночью. Фанатическое трудолюбие по 16 часов в сутки доходило до того, что однажды Маркс упал в обморок прямо в Музее. С детских лет отличавшийся железным здоровьем, к 50 годам он будет старой развалиной, потому что много сидел, мало бывал на воздухе, курил табак и т. д.. От условий жизни и сидячей работы у него на жопе появляются чири и фурункулы, и тогда Маркс начинает… писать «Капитал» стоя. Ежевесенние приступы печени усиливаются, и Маркс уже не может писать письма, но даже лежа он продолжает надиктовывать рукопись.
|
Со всех сторон тормошат напоминаниями о долгах, причем она переписывает рукопись, а в промежутках вынуждена бегать в город по ломбардам. |
По-настоящему работа остановилась только тогда, когда Энгельс в лечебных целях подарил ему 50 бутылок вина. Первый том «Капитала» стал чем-то вроде открытия электрического тока в физике, но уже первое издание показало, что читатели делятся на две большие категории: первые не вкуривают, вторым похуй. Больше всего писем ему написали бизнесмены, ибо поняли книгу как пособие для бизнеса. А разгадка в том, что «Капитал» не тестамент, а научный труд, такой же, как труд по квантмеху, и прочитать его во всех деталях без специальных знаний так же просто и легко.
|
Это самая ужасная из написанных книг на Земле. Но в другом отношении это великая книга, так как она повелевает миллионами людей. Почти половина мира считают себя коммунистами, а на счёт второй половины вы не можете быть вполне уверены… Даже те, кто не причисляют себя к коммунистам, глубоко внутри ощущают, что есть что-то хорошее, правильно в этом коммунизме. Но ничего хорошего в нём нет. Это просто эксплуатация прекрасной мечты. Карл Маркс был мечтателем — не экономистом, нет, — просто мечтателем. И ещё поэтом — но его поэзия третьего сорта. Его нельзя назвать великим писателем. Никто не читал этот «Капитал». Я встречался со многими коммунистами, и я спрашивал их, глубоко заглядывая в их глаза: «Прочли ли вы „Капитал?“» Ни один не ответил положительно. Они говорили: «Всего несколько страниц… Нам нужно заниматься столькими вещами — у нас нет времени на такую большую книгу». Тысячи страниц, и все дрянные — написанные ни логически, ни рационально.., похоже на бред начинающего сумашедшего. Карл Маркс продолжал записывать всё, что бы ни происходило в его уме. Сидя в Британском Музее, в окружении тысяч и тысяч книг, он писал и писал… Это было почти ежедневным ритуалом — музей нужно была закрывать, и его приходилось вытаскивать из музея. С силой его удавалось выдворить; иначе он не уходил. Он мог даже понарошку потерять сознание… И теперь этот человек превратился в бога! Это нечто вроде несвятой троицы: Карл Маркс, Фридрих Энгельс и, конечно, Ленин — эти трое стали почти святыми для миллионов людей на востоке. И, хоть это бедствие, я должен упомянуть книгу — не для того, чтобы вы читали её, а наоборот. Подчёркиваю: не читайте её. Вы и так в беспорядке, путанице — достаточно. Нет надобности в «Капитале»… | ||
| Ошо |
|
Можно утверждать, что немногие прочтут ее в России, а еще менее поймут |
| Петербургский цензор. |
Рукопись он так и не дописал, слов признания не услышал, зато увидел распад интернационала, который собирал всю жизнь. Всю жизнь проработал мелким журналистом на чужом содержании. Хоронило его 11 человек. В наследство он оставил только долги: денежные и моральные. Называл Лассаля жидом, шепелявил.
Маркс и Наука
|
Если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов. |
| Псевдоцитата Гегеля. |
|
Во время своей болезни я прочитал от доски до доски Гегеля и большинство его учеников. |
| Молодой Маркс раздолбайствует в университете |
|
...в одной старой тетради Маркса я нашёл 11 тезисов о Фейербахе, которые и напечатаны в качестве приложения. Это — наскоро набросанные заметки, подлежавшие дальнейшей разработке и отнюдь не предназначавшиеся для печати. |
| Энгельс |
В молодости Маркс хотел стать доцентом и грыз гранит науки истории, пытаясь сделать из своей диссертации «как у Гегеля, только лучше». Параллельно он злостно стебал современников, но вскоре понял, что это так же уныло, как стебать инвалидов, и накреативил «тезисы о Фейербахе». По сути вся философия Маркса заложена в одном первом тезисе. Главной проблемой того времени была красивая система Гегеля, которая почему-то противоречила методу, которым получилась. А говоря попроще, немцы вдруг осознали, что в сферической логике самой по себе, коей и является гегельянство, любой вывод логичен. Но обо всем по порядку.
В отличие от «вульгарных» материалистов, Маркс не начинает с первенства природы (материи) перед мышлением, а приходит к нему. У него в начале и для отдельного персонажа, и для всего человечества находится преобразующая предметная деятельность руками и ногами с предметами (практика). В частном случае преобразующая предметная деятельность это труд, но не только, например, младенцы никаким трудом не занимаются.
До Маркса и Гегеля было принято считать, что человек мыслит только в созерцательных раздумиях, а когда он делает стул или клепает какой-то девайс ручонками, то это уже и не мышление, и тем более не познание. Сначала Гегель, а за ним и Маркс, как понятно, подумал наоборот: именно преобразующая предметная деятельность руками содержит идеальное (мыслимое, смысл) и материальное (чувственное, руку) в еще неразделенном виде. Именно она заставила создать копию себя (цель, идею) в мозге безмозглых и дала пещерному человеку пищу для ума. То есть привела к появлению человеческой культуры, взгляд через очки которой и создаёт человечное измерение и ощущение природы.
|
...вся так называемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом, становление природы для человека... |
|
Мы знаем только одну единственную науку, науку истории. |
| Суть в двух цитатах |
На сегодняшний день тезис «Труд сделал из обезьяны человека» является доказанным, что делает философию Маркса непротиворечащей серьезной науке. Деятельность — это понятие того же уровня, что и «жизнь» или «физическое вещество», с неё начинается всё, что отличает нас от обезьян и камней. Но по-простому, как это ни парадоксально, ближайшим к понятию деятельности будет «Бог-Творец», хотя сравнивать их примерно то же, что сравнивать шумерские астральные мифы и астрофизику. Практика понимается Марксом как субстанция-субъект — это если говорить языком философии. До Маркса философам оставалось как малым детям спрашивать «почему так?» вместо того, чтобы как взрослый человек спросить «зачем?».
Самый очевидный вин заключается в том, что Маркс первым без мистики и наивного натурализма объяснил природу разумного мышления: прямо тут, неожиданно для всех, тема «материализм или идеализм» закрылась навсегда, потому что сие есть буквально два в одном — мышление определяет картину природы, но само появляется из природы.Пять копеек о рассуждающих |
|---|
| Конечно, современники-идеалисты ему ответили и ответили симметрично, по-своему соединив идеализм и материализм, а вернее по-своему повторив Фихте, который по-своему повторял Канта (великий русский философ, который родился, работал и умер в Калиниграде), который по-своему повторял Беркли и Будду: «Без субъекта нет объекта, вся эта Вселенная — порождение сознания». Хорошо запомни эти слова, дорогой читатель, ибо они есть 200% гарантия астральности и антинауки. Подробнее никого обижать не будем, скажем лишь, что уже Плеханов над этим примерно так потешался: «Когда на Земле жили динозавры, чьё сознание диктовало природе свои законы, археоптерикса что ли?». |
Вообще, касательно идеализма и науки надо сделать специальное отступление, дабы даже самые маленькие смогли осознать тяжесть содеянного Марксом. Древние материалисты очень любили матчасть и по умолчанию считали, что сначала была таки природа, а уже потом из неё появилось мышление. Древние идеалисты, напротив, любили матан, и, хитро прищурившись, спрашивали свежепойманного материалиста: вот два стула, почему ты знаешь, что их именно два? Потешаясь над наивным человеком, они намекали, что число нельзя вывести из атомов и вещей, а значит идеи и качества не только не зависят от природы, а совсем даже наоборот. Где-то в сферическом вакууме вне времени и пространства есть сферические кони, числа, аксиомы и законы математики, красота и доброта сами по себе, души людей и т. д.. От них зависят все реальные предметы, ну не наоборот же! И у всего этого должна быть причина, по которой эти истины стали истинами, какая-то сферическая истинность сама по себе. До Маркса мышление было банально необъяснимо без мистики, ПГМ и ГСМ, которые были незаменимы. Еще один великий русский учёный Леонард Эйлер совсем не случайно доказывал существование Бога французскому безбожнику Дидро словами «а квадрат + b квадрат = с квадрат, следовательно, Бог существует».
Пять копеек о верующих. |
|---|
| В седой древности правы были не те, кто выступал за разум против веры, а, наоборот, те, кто говорил, что вера и разум не противоречат и взаимно дополняют друг друга. Современный ученый обычно думает так: «А чем вера в Бога помогает познанию истины?» — но для средневекового «ученого» вера в Бога и была верой в само существование истины (констант, законов), то есть начальной точкой любого познания. "Сказал безумец в сердце своём: «Нет у природы законов». Как-то так. |
Заслуга Маркса в том, что он нашёл такой способ научного исследования, в котором вопрос «матчасть или матан?» стал абсурдным даже для гуманитарных наук, не говоря уже о естественных. Именно благодаря ему пути науки и религии-философии-идеологии разошлись окончательно, а учёные теперь могут не просто тихо игнорировать Кураева и Дугина, как много веков до этого, но и аргументированно посылать их прямо в пизду. Если человека создал труд и преобразующая деятельность руками и ногами с предметами определяет каким будет мышление, значит истина это не что-то заданное с первого дня Вселенной и устанавливается только в деятельности (из практики, и только потом в аксиомах, вычислениях и рассуждениях). Истина не познаётся, а получается, фактически создаётся и пересоздается человеком. Законы логики или математики это не «язык книги природы», а результат миллиона лет повторений и отражений в межушном нервном узле одних и тех же действий по преобразованию природы. Познание существует не ради самой истины, а ради самой деятельности, потому что возникает из неё и для неё. И ничего непознаваемого нет — чтобы познать стол «сам по себе», достаточно просто сделать его. Теологи-философы-идеологи больше ни для чего не нужны, а если они где-то еще работают, то однозначно не для пользы науки.
До Маркса считалось, что в обществе действуют какие-то абсолютные законы, как в химии или физике, после — выяснилось, что все во вселенной устроено по типу биологии, где один вид сменяет другой именно потому, что создает новый этап из старого и живёт уже по законам нового. Любая научная истина в любой науке конкретно-исторична (на данном этапе развития общества), но не потому, что мы бесконечно приближаемся к какой-то абсолютной истине, а потому что само общество развивается и пересоздает истину. Объяснять это подробно все равно, что за пять минут рассказать как Эйнштейн вывел теорию относительности, ну, а если вкратце, то вся суть сводится к Юму, Канту и Гегелю.
Кант — Юм убедительно продемонстрировал, что никаких абсолютных параметров типа категорий Аристотеля у Вселенной нет, что все эти мыслительные категории сводятся к привычке и зависят от личного опыта. Но почему же Василий Пупкин может уверенно сказать, что вещь в черном ящике обладает объемом, массой и плотностью, даже если Вася никогда не видел эту вещь и даже не слышал о ней? Откуда у него это знание? Значит, есть некие независимые от личного опыта, но в то же время субъективные, общечеловеческие структуры чистого мышления, которые не соответствуют никакому реальному предмету. Познать предмет научно значит познать его в таких вот структурах Чистого Разума, что и делают логики, математики, геометры и вообще ученые.
Гегель — Как заметил еще Кант, что эти мыслительные структуры логически связаны между собой через антиномию, противоречие. Из одной категории можно логически выводить другую — но вы же только посмотрите, ведь это и происходит во всей нашей реальности! Уж не потому ли, что сам Б-г мыслит ими наш мир?! Следовательно, познать предмет научно можно значит познать его в понятиях мышления Самого Б-га на Его историческом пути от противоречия к противоречию, не вставая со стула.
Маркс — никому в голову не придет, что существует пятая форма стоимости товара или квадратный круг, но не потому, что это нелогично, как говорит Гегель, а как раз потому, что в самой реальности нет квадратных кругов и может быть только четыре формы стоимости. Все чистые структуры, категории и диалектические взаимопереходы между ними возникли из реальности, из её истории, из фактов, а гегельянское мышление Б-га это ничто иное, как коллективный разум самих людей, то есть их культура. Чистые структуры сделал сам человек, занимаясь практикой. Это только в сферической логике логично мыслить абсолютно всё, чем и занимаются философы, верующие и неверующие, политики и экономисты. Их бокс по переписке это ничто иное как отражение их практических, корыстных интересов, которые вертят ими как рука Петрушкой. Они подгоняют факты под свою единственно правильную логику, под удобные и выгодные себе предрассудки и даже не способны это осознать. Настоящий учёный должен не спекулировать и прозревать, а изучать массивы материальных фактов, то есть историю вопроса, а для этого — участвовать в жизни общества, чтобы эта история не висла мертвым грузом, ибо только участие окрашивает факты смыслами и делает возможным их заметить. Только познав историю материальных противоречий предмета категориально из самой практики, Василий оправдывает гордое звание человека и познаёт предмет научно, и может не только спрогнозировать развитие событий, но даже создать их сам, например, упредить деструктивное поведение самок человека в условиях женской логики или развести костёр из спичек и желудей, или сделать колесо, электрогенератор, диалап. Это и есть настоящее, научное, конкретно-историческое знание. Были бы факты практики, а дальше читайте «пропедевтику» Гегеля, товарищи, изучайте диалектику научного мышления.
Как это часто бывает, в начале сие тупо не поняли, ибо в моде было неокантианство, а учёные еще не имели привычки весело гнобить ГСМ. Если верить Марксу, то личной практики человеку остается именно верить чужим шаблонам, либо сводить исследование к заведомо ограниченному опыту, пусть даже это опыт всего современного человечества — а по итогу у него всегда получится догма по вкусу: субъективная или объективная. По Марксу главная проблема что учёных, что вообще людей в том, что у них слово «практически» имеет противоположный смысл.
|
Великие нам кажутся великими только потому, что мы сами стоим на коленях. |
| Маркс |
Если для Гегеля философия это абсолютная наука чистых логических категорий и образец для всех остальных наук, то для Маркса все области науки идут на откорм частных исследователей, потому что не остаётся никакого пространства для глубинного смысла. Нет, вы можете заниматься экзистенцией и любой другой неисследованой мутью, но весьма скоро это будет очередная и притом прикладная наука. Сама святая философия в марксизме стала обычной и уж точно не самой важной наукой о научно-теоретическом мышлении, и такой же обычной наукой — основа основ святая методология. Маркс таки первый в истории, кто открыто сказал, что его вклад и метод не фундаментальная истина, а ступенька в бесконечность, «не догма, а руководство к действию». И, к слову, его научный метод это не так уж немного переработанный метод Гегеля.
|
У любви есть зубы, и они кусаются, любовь наносит раны, которые не заживают никогда, и никакими словами невозможно заставить эти раны затянуться. В этом противоречии и есть истина: когда заживают раны от любви, сама любовь уже мертва. Самые добрые слова способны убить любовь. |
| Стивен Кинг |
Много кто слышал, что Маркс де перевернул диалектику с головы на ноги, но мало кто знает в чем именно это переворачивание заключалось. И Гегель, и Маркс, в конце концов, ищут не логическую схему и не математическую модель, а противоречие, которое составляет суть вопроса, его истину, но в научно-логических подробностях, а не как любят поэты. Движение по орбите — противоречие сил отталкивания и притяжения, и без одной из них орбиты не будет, улавливаешь? Половой отбор хочет того, чего хочет женщина. Половой отбор хочет того, чего хочет мужчина. Так чего хочет половой отбор? Эту довольно простую и древнюю мысль Гегель перевёл в систематически-логическую, то есть научно-методическую форму. Маркс же говорит, что противоречие существует на самом деле, а не в мышлении несуществующего Б-га или познающего его человека, а Гегель дескать перепутал жопу с головой. Если Гегель познаёт мышление Б-га с целью примирить противоположности в составе чего-то более умного и духовного, чтобы понять высший замысел, то Маркс делает прямо противоположное — доводит противоречие до абсурда, потрошит его и смотрит что же там лежит в его основании и заставляет его изменяться. Для Маркса за каждым противоречием прячется еще более простая, но в то же время еще более живая и интересная реальность. За спорами о правильной оценке фактов и теории познания — вера, догмы и стереотипы, за спорами о догмах — власть, политические интересы и право, за политическими дебатами — профит, институт собственности и производственные отношения, а за экономическими конфликтами — практика, разделение труда и базовые потребности, от которых нельзя отказаться. Таким методом можно с научной точностью сказать о человеке больше, чем он сам о себе знает, и его не надо о чем-то спрашивать. По Марксу даже дикие извращения и мистические выверты будут строго логичны, если уметь смотреть на них из практики.
|
Посмотришь на него — человек как человек. А внутри город, дымящийся в руинах. |
| Константин Кириешкин |
Короче, любое явление имеет под собой единство двух частей, которые совершенствуются именно потому, что находятся в противоречии друг с другом. Каноничным примером считается двойная спираль ДНК, две ноги, два пола. Для Гегеля это противоречие существует в божественном мышлении, и поэтому выход из двух неправильных вариантов делается в мысли, критически («противоречие — критерий истины»), а для Маркса оно существует в материи, и выход из него делается поступком, практически («практика — критерий истины»). Обычно незнакомые с темой интеллектуалы понимают фразу так: если получается, значит так оно и есть, и нечего тут думать. То есть мыслят так, как мыслили еще строители пирамид, которые вообще не заморачивались на доказательной геометрии. Если у них получалось — они строили, а как оно получается Атон его знает, «практика — критерий истины». На самом же деле эта фраза по смыслу продолжает Гегеля и означает примерно следующее: истина, разгадка это решение проблемы Эскобара, это способ поиметь обе крайности вместе с их хтонической мамкой, которая их порождает. Например, за много веков до Маркса были те, кто считал, что человека делают социальные обстоятельства, а араб Хальдун так и вообще за пятьсот лет до него сказал, что все сводится к экономическим отношениям. Но все эти умнейшие ребята не могли ответить на простейшие вопросы: если обстоятельства делают людей, а люди делают обстоятельства, то кто же воспитал самых древних воспитателей? И откуда появляется и свобода выбора, да и вообще что-то новое, созданное не по правилам? Их же злостно выстебал Маяковский в стишке «Марксизм — оружие», для понимания рекомендуется отвлечься от статьи и прочитать.
Маркс вслед за Георгом нашим Гегелем говорит, что и люди, и обстоятельства совершенствуются вместе и только вместе через то же диалектическое противоречие, как рука обезьяны и каменное рубило. Их общая причина — революция в преобразующей предметной деятельности («революционная практика»). Она альфа и омега, она двигатель и в большом, и в самом малом, а эволюция — это просто инерция и демонстрация новых преимуществ. Любое новое противоречие начинается с революции, любая религиозная традиция начинается с революции, сама история человечества начинается с революции, жизнь на земле началась с «революции» (парадоксального прорыва из рамок неживой природы). «Революции — локомотивы истории».
Любая мыслимая (идеологическая, философская, религиозная, научная) проблема имеет свою конечную причину в матчасти, а не в матане, и окончательно решить её можно только там — революционной практикой, снятием причины противоречия. В этом и заключается, если коротко, философский метод Маркса: чтобы решить проблему мало ее познать, нужно выйти из рамок материального противоречия, которое ее порождает.
|
Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его |
По-русски это значит: «не надо искать понимания, надо понять и cделать» — что будет особо полезно осознать разного рода омегам и пикаперам. Не строить красивую схему женского поведения («идеологию»), ожидая, что женское поведение уж теперь-то точно под неё подойдет, и тогда все наладится, а делать то, что само объективно происходит («практика»), и уже из материальных противоречий строить противоречивое понятие: никакой сферической «бабской сути» просто не существует, а есть мир, в котором мужчина это средство для женщины, а женщина — средство для мужчины. Это противоречие из инстинктов, от самой природы, и оно заставляет и тех, и других бороться за свои потребности, становиться лучше, чтобы не стать никому не нужным отбросом, и одновременно требовать того же от своего средства-противоположности. По-гегелевски это называется «противоположности взаимно снимают друг друга». И пока моралисты-идеалисты жалуются на несовершенство мира, ищут свою идеальную пару и работают над отношениями, вместо того, чтобы работать над собой, развитие через реально существующие противоположности выбраковывает их как экзальтрованных интеллектуалов. Они не хотят, чтобы в них нуждались, и в них не нуждаются.
Короче говоря, «не спорить, а сделать», что и делают мифические альфачи — критикуют практикой. Знает тот, кто может критиковать практикой, а слова это просто слова. Смысл в жизни имеет только преобразующая деятельность, практика, потому что она сама и определяет, что такое смысл и что осмысленно, и только ради людей, ибо практика не вне мира, как Б-г, а в людях. Мысль весьма древняя и осознать ее бесплатно без смс можно читнув в заголовок это. Хотя, конечно, это грубое упрощение, потому что для Маркса все настоящее приходит в жизнь через противоречие и суровую борьбу, то есть насильственным волевым навязыванием. Но не должна ли любовь быть с заодно с ненавистью?
Если для сравнения перевести марксизм на язык религии, то мы живём во сне всемогущего Бога, и все, что есть, это его мысли. Почему он спит — никому неизвестно, но мышление его усиливается, сон нарушается, и мысли вот-вот обратятся на реальность, преобразят её, а всемогущий скажет, что было до начала сна. И естественно, смысл имеет только то, что способствует этому пробуждению. «Мысли бога» это формы деятельности в людях. Пробуждение — мировая революция. Всемогущий Бог — объединившееся человечество без классовых антагонизмов.
|
Он — решение загадки истории, и он знает, что он есть это решение. |
| Маркс о Коммунизме |
Смысл жизни по Марксу получается чрезвычайно прост по сравнению с мировыми религиями, философиями и идеологиями, в которых некая «истина» всегда предшествует делу и деловой общности, то есть коммунизму. И до рождения, и после смерти, и во время жизни человек живет прежде всего в делах человека, и только в них может жить вечно. Чем больше он участвует (делает), тем больше он умеет (понимает), тем больше объективного, для всех, и субъективного, для себя, смысла в его жизни — в отличии от философов и учитилей жизни для Маркса это не противоположности — чем больше человек умеет и понимает, тем свободнее и приятнее ему жить, а сама эта жизнь будет тем интереснее, чем умнее и свободнее будут люди вокруг него. Все прочее досужее мудрствование это хитрый астрально-интеллектуально-философско-потреблядский вброс.
|
И снова повторяю: жили мы для радости, за радость шли в бой, за нее умираем. Пусть поэтому печаль никогда не будет связана с нашим именем. |
| Юлиус Фучик |
|
Но и мёртвые мы будем жить в частице нашего великого счастья; ведь мы вложили в него нашу жизнь. |
| он же |
Благодаря недалёким преподам принято думать, что марксизм это нечто чисто экономическое и наглухо завернутое на политике, но на самом деле марксизм это не какие-то взгляды («идеология»), а поступки, которыми новаторы совершают революции. В конечном счете Маркс просто верит в практику и предлагает всем неверующим оспорить это… на практике, ведь де факто её признают даже самые упоротые из упоротых, раз уж зарабатывают на жизнь. Отсюда, кстати, и растут уши у былинного ленинского мема «учение Маркса всесильно, потому что оно верно» — практика сама себе доказательство, она единственный аргумент, который не интересуется, согласен ли с ним собеседник и понял ли он вообще.
Марксу в момент написания тезисов было 27 лет. А чего добился ты?
Социально-экономическая теория Маркса
|
Рабство в семье – правда, еще очень примитивное и скрытое – есть первая собственность, которая, впрочем, уже в этой форме вполне соответствует определению современных экономистов, согласно которому собственность есть распоряжение чужой рабочей силой. Впрочем, разделение труда и частная собственность, это – тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом – по отношению к продукту деятельности. |
| "Немецкая идеология" |
Примерно через год после тезисов Маркс пишет «Немецкую идеологию» где занимается любимым делом своей молодости — макает современников в их собственное говно. Но на этот раз делает это строго методически. Аргументация занимает много букаф, философских выкладок и матана, мы же попытаемся изложить только главные положения:
- Правовые, религиозные, научные, сексуальные и прочие культурные отношения нельзя понять из них самих.
- Понять их смысл можно, если посмотреть зачем, с какой реальной практической целью они выдуманы и существуют.
- Практические цели порождают идеи, идеи обосновывают (оправдывают) практические цели — симбиоз.
Взять к примеру религию. Для многих коммуняк будет открытием, что Маркс никогда не ставил целью атеистическую пропаганду, хотя до него все просветители как один думали, что нужно просто раскрыть людям глаза и религия исчезнет сама собой. Даже культ Разума запилить пытались. Но если признать, что религия появляется из образа жизни людей, значит она не иллюзия, а часть реальной жизни, и отменить её отдельно не получится. Можно что-то высказывать против религии, но это просто бессмысленно. Надо копать вглубь, смотреть куда у религии растут корни и выдергивать даже не их, а почву из-под них. Аналогично решаются философские вопросы, например, вечный вопрос о свободе воли. Надо понять по каким материальным причинам он вообще возникает и порешить эти причины в реальности.
Параллельно Маркс препарирует парочку известных в узких кругах мыслителей, показывая что говорят они и что говорит через них, но ему это уже неинтересно. Он не на шутку разбушевался и начал ковать матан политэкономии, дабы досконально разобраться в том, от чего зависит всё, чтобы изменить вообще всё.
К этому времени он уже переехал в Лондон и вкусил все прелести жизни в рабочем квартале, похоронив четырёх детей и живя среди тех, кто родился в нищете и с детства только и занимался отпиливанием зубчатых колёс. Энгельс писал прямым текстом, что английские рабочие это умственно и морально обесчеловеченые животные, и вот с этими ребятами Маркс задумал делать коммунизм!
Кратенько ход его рассуждений имел следующий вид:
- Жор и прочие потребности толкают к улучшению орудий труда. Человечество не может остановиться в производстве так же, как оно не может остановиться в потреблении.
- Развитие орудий приводит к специализации.
- Разделение труда порождает экономические классы и классовое общество.
- Увеличение производительности ведет к тому, что один может кормить сотню, тысячу, десять тысяч!
- Если поставить машины на службу обществу, то разделение труда можно отменить, а с ним исчезнут и все недостатки классового общества.
Даже если бы Маркс решил рассказать об этом шёпотом в толстой книжке, то всё равно нашлись бы готовые за это умереть. Например, Вольф, которому Маркс посвятил первый том «Капитала», был сыном крепостного и всю жизнь проповедовал в трущобах, и таких Вольфов по всей Европе становилось с каждым годом всё больше просто из-за развития промышленности. Кроме того, каждые 9-10 лет случался кризис, когда огромные массы лишались работы и жилья. Для революционеров своего времени Маркс был чем-то вроде пророка на фоне клоунов, разрабатывающих паровую гильотину для отсечения аристократических голов в промышленных масштабах (sic!) и печатающих брошюры о выгодах дезертирства.
Но сначала надо было прохавать матан политэкономии, в которой тогда было не ладно. Типичный вопрос, который не покидал умы экономистов того времени звучал так: как получается, что невидимая рука рынка заставляет продавать по стоимости, но продавец все равно получает прибыль? Для ответа на него Марксу пришлось запилить первую научную теорию зарплаты и первую научную теорию стоимости — трудовую. Распылятся не будем, поэтому сразу выводы:
- У каждой вещи есть потребительная и обменная стоимости. Первое это физические свойства (полезность), второе это вещи, которые можно купить в обмен на эту вещь (сравнительная ценность). Это еще Смит сказал.
- Для обмена важно сколько вещь стоит в эквиваленте. Потребительная стоимость политэкономию не интересует. Да и саму вещь владелец обменивает только тогда, когда её потребительная стоимость ему не интересна.
- Обменные стоимости измеряются в рабочих часах и обмениваются так, чтобы затраты труда (то есть времени, то есть веществ, необходимых организму за время труда) были одинаковыми, причем цена товара будет выставлена не по времени его производства, а исходя из минимума времени производства по всему рынку, то есть исходя из наиболее производительного труда и наиболее дешевого товара.
- Но еще каждый товар можно измерить в каждом другом товаре. Специальный товар, в котором все другие измеряют заключенное рабочее время — это деньги. Деньги это лицо всего возможного богатства, это пропуск в рай, это Б-г товаров, господствующий над людьми.
- Капитализму все равно из чего сделан товар. Он способен создавать обменную стоимость буквально из воздуха. При капитализме единственной целью становится наращивание обменной стоимости (денег, которые не пахнут). Ее единственный источник — труд. Это же, кстати говоря, приводит к повсеместной унификации культур, религий, полов, возрастов и всего остального. Везде, всюду и для всех главным становится накопление обменной стоимости.
|
...то, что я есть и что я в состоянии сделать, определяется отнюдь не моей индивидуальностью. Я уродлив, но я могу купить себе красивейшую женщину. Значит, я не уродлив, ибо действие уродства, его отпугивающая сила, сводится на нет деньгами. Пусть я – по своей индивидуальности – хромой, но деньги добывают мне 24 ноги; значит я не хромой. Я плохой, нечестный, бессовестный, скудоумный человек, но деньги в почете, а значит в почете и их владелец. Деньги являются высшим благом – значит, хорош и их владелец. Деньги, кроме того, избавляют меня от труда быть нечестным, – поэтому заранее считается, что я честен. Я скудоумен, но деньги – это реальный ум всех вещей, – как же может быть скудоумен их владелец? К тому же он может купить себе людей блестящего ума, а тот, кто имеет власть над людьми блестящего ума, разве не умнее их? |
| Экономическо-философские рукописи 1844 года |
После этих рассуждений несколько стопок учебников по экономике пришлось отправить фтопку, но веселье только началось. Человеческий труд можно рассматриваться как особый вид богатства, причем сам труд это не то, что принадлежит работяге. Он продаёт нанимателю не результат работы, а всего лишь даёт попользоваться своими умениями и здоровьем на некоторое время. Труд это процесс потребления особого товара, который предлагают безработные — рабочей силы. И из всего этого следует ответ на выше заданный вопрос: хозяин получает прибыль, потребляя рабочую силу — эксплуатируя. За первые Х часов рабочий производит то, что получит в зарплате, а остальные Y работает бесплатно.
Покупая хлеб за деньги, ты по существу покупаешь немного времени жизни для своего организма. Чтобы произвести этот хлеб, который ненадолго продолжит твоё бессмысленное существование, целый ряд людей затрачивают свой труд и своё время. Взамен ты отдаешь им деньги — условные знаки труда и времени, проведенного на работе уже тобой. Так вот, существуют люди, которые получают эти условные знаки без какого-либо труда, получают их лишь потому, что имеют право собственности на место, где ты работаешь. Они покупают хлеб, не заплатив за него трудом, то есть получают его совершенно бесплатно, но еще точнее — они берут его за твой счёт. Их единственная проблема в том, что они не бессмертны. Со стороны кажется, что наниматель платит работнику за произведенную работу, но по сути действий это работник платит нанимателю, чтобы тот его подгонял. В далекие времена, когда капиталисты героической эпохи только зачинали первые предприятия так и было, но чем более автоматизирован и организован становится труд, тем меньше смысла в самом погонщике.
Капиталист получает прибыль таки из производства и эксплуатации, а продажи (спрос и предложение) это лишь условие её получения. То, что рабочий создал минус зарплата — прибавочный продукт. Стоимость прибавочного продукта называется прибавочной стоимостью, неоплаченным трудом. Из неоплаченного труда капитал становится всё больше, на него живут все непроизводительные классы общества от капиталиста до школьного учителя, которые ничего вещественного не создают, именно его разрушают во время войны и на него же содержится армия, государственный аппарат, татупеды, менты и кровавая гэбня. И что самое интересное, по-другому, без бедных и богатых этот механизм просто не работает, ибо ему нужны люди, которые хотят и могут продавать себя, читай: без капитала и лично свободные.
Здесь имеет смысл пояснить кто же такие пролетарии, ибо вопрос не зело лукав. Есть наёмные рабочие, например, Путин Владимир Владимирович и прочие офицеры ФСБ. Есть рабочий класс, создающий прибавочный продукт где-нибудь на реальном производстве. К примеру, химичка и директор в школе это не рабочий класс. А проектировщик на металлургическом заводе — он самый, несмотря на работу умом. Пролетарии — такие представители рабочего класса, которые лишены доходной собственности, то есть всех других источников дохода, кроме заработка, экономически самые выгодные, уязвимые и удобные. У них нет дачи, они не бомбят по ночам и не живут на пособие даже частично — без работы они умрут. В России, которую мы потеряли, процент пролетариев был мизерным, в современной России пролетариат по сути только-только появляется и в подавляющем большинстве состоит из гастарбайтеров, а в СССР его не было вообще. «Пролетарий» это не 99% населения и не гордое звание, как думают коммуняки, а длинное наказание, трагедия и клеймо проклятия. Это сочащаяся язва капиталистического общества, пролетариат это рак без пола и национальности. Несмотря на то, что создаваемый пролетариями продукт составляет фундамент и кормит ВСЕХ, сами они ежедневно стоят на краю пропасти, острее всех чувствуют проблемы и потому готовы принять правду такой, какая она есть, без иллюзий. В периоды кризиса они страдают и восстают первыми — не ради какой-то великой справедливости, а просто ради того, чтобы выжить.
Так вот, в условиях конкуренции каждый отдельный буржуй не может, даже если видит всю аморальность ситуации, остановиться в эксплуатации. Единственной настоящей целью капитализма и буржуинства оказывается увеличение самого капитала любой ценой, а все остальное (животные, люди, культурное наследие, традиции, менталитет, государство, планетка, сами буржуи) оказываются просто ресурсом и средством. Капитал вертит ими гораздо реальнее, чем воображаемый Б-г. Буржуй безудержно, словно упоротый развивает количество и качество производства, вместе с тем плодя пролетариат в геометрической прогрессии, но не для того, чтобы кого-то накормить, одеть или построить квартиру. Скорее уж наоборот, ведь бедные готовы работать за меньшую зарплату, то есть больше часов работать бесплатно. Из-за конкуренции буржуев становится все меньше и меньше, а пролетарии становятся все злее и сознательнее. Развитие машин связывает их в единый всемирный технологический организм, управляемый наёмными руководителями и развиваемый наёмными же учёными и инженерами. Чем больше знаний они овеществляют в машинах, вещах и отношениях, тем организованнее и продуктивнее становится этот единый организм, тем меньше прибавочной стоимости в него вносит эксплуатация труда и больше — внедрение новых знаний. К слову, любителям поговорить об экономике знаний и постиндустриальном обществе будет полезно прочитать 10 главу рукописей 1857 года[1].
|
Если бы каждое орудие по приказанию или по предвидению могло исполнить подобающую ему работу, подобно тому как создания Дедала двигались сами собой или как треножник Гефеста по собственному побуждению приступали к священной работе, если бы таким образом ткацкие челноки ткали сами, то не потребовалось бы ни мастеру помощников, ни господину рабов |
| Аристотель |
И вот однажды, когда очередной циклический кризис в очередной раз подведет пролетариев к мысли, что эти жадные, циничные и совершенно непричастные к производству 3,5 людоеда там совсем зажрались, пролетарии люто, бешено уничтожают своих хозяев и строят новый мир свободного труда и общественной собственности — коммунизм. А дальше Маркс не писал, потому что умер.
|
То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов. |
| письма Вейдемейеру. 5 марта 1852 г. |
Ни на что другое сабж не претендовал, однако на протяжении ХХ века ему упорно приписывали заслуги и огрехи, к нему не относящиеся. Например, он якобы объяснил ВЕСЬ исторический процесс развития человечества или считал, что все народы проходят строго один и тот же путь в своём развитии. По факту Маркс раскрыл человечеству что такое капитализм: его генезис, законы развития и причину смерти. Можно сказать, что он открыл человечеству что такое капитализм головного мозга, по сравнению с которым ПГМ это частный случай духовного потреблядства. Кроме этого он заложил основу научного изучения человека, а не как привыкли ГСМ. И то, что таки успел написать, стало классикой, спорить с которой так же трудно, как с теорией относительности Эйнштейна, причем сравнение не в пользу последнего.
|
Он принял участие в обеих французской и немецкой революциях 1848 года, однако реакция вынудила его искать убежища в Англии. Всю остальную жизнь он провел, с краткими перерывами, в Лондоне, преследуемый нищетой, болезнями и смертями детей, но тем не менее неустанно сочиняя и накапливая знания. Стимулом к работе у него всегда была надежда на социальную революцию, если не при его жизни, то не в таком уж отдаленном будущем. |
| Бертран Рассел, «История западной философии» |
Социально-политическая теория Маркса
| « |
По-настоящему, обязанность полицейских – защищать население от грабителей, в действительности же они защищают лишь богачей. А богачи то и есть самые настоящие грабители. Только грабят они нас, прикрываясь законами, которые сами придумывают. А какая, скажите, разница, по закону меня ограбят или не по закону? | » |
| — Николай Носов, «Незнайка на Луне» | ||
Как уже понятно Маркс не экономист, также как он не теолог и не пропагандист атеизма, не политолог и не анархист, не демократ и не антидемократ и т. д. Говоря попроще, Маркса считают ярким экономистом, социологом, политологом, но ничем из перечисленного он никогда не занимался. У него нет единственно правильной экономической или политической программы, как и попыток ее познать, потому что его интересует не идеология, не слова и даже не мысли, а критика идеологии, то есть сию минуту лежащие за ней действия, которые неизбежно выражаются и в мыслях, и в словах. Сам Маркс говорил, что достаточно просто внимательно вдуматься, чем политическая экономия (наличные знания и взгляды) отличается от критики политической экономии (раздербанивания их «до основанья, а затем…», то есть до деловой общности). То есть его интересует не экономика, а причины мышления, заложенные через экономические отношения, поэтому и «Капитал» это не столько экономический или политический труд, сколько исследование причин мышления, так-то!
Правда понять это во всех деталях можно только очень плотно вкурив Гегеля и прочих немцев: у Гегеля дух познаёт своё единство в «Феноменологии духа», у Маркса капитал реализует свою самопротиворечивость оффлайн, познавая её в «Капитале», у Гегеля это происходит через взаимодействие форм сознания сферических в вакууме, у Маркса через опредмеченные в виде вещей формы сознания создавших их людей и их реальные отношения в реальном товарообмене (то есть это как мысли и обмен веществ, только не у человека, а у человечества). Объяснять такое неподготовленному уму примерно то же, что объяснять матан второкласснику, но Маркс никогда и не ставил цели кому-то что-то объяснять. Если по-простому, то вещи суть неорганическое продолжение органов человека, каждая вещь имеет для лично тебя какие-то значения, ты к ней как-то относишься, она тебе что-то говорит, ибо вещи суть воплощённые человеческие формы сознания. Маркс прямо так и писал:
|
...все то, что раньше сказал нам анализ товарной стоимости, рассказывает сам холст, раз он вступает в общение с другим товаром, с сюртуком. Он только выражает свои мысли на единственно доступном ему языке, на товарном языке. |
| Поговори со своей любимой вещью |
Суть такова, что именно такими значениями и отношениями человек и думает, ибо ежедневно добровольно-принудительно участвует в товарно-денежных отношениях. Ну, если он кроме капитализма другой жизни и не видит. А если еще точнее, то человеки ничего не думают, это Капитал думает человеками. Что характерно, Маркс никого не призывает заниматься политикой, потому что все ею уже и так занимаются. Он призывает забыть заниматься ею в области слов и «идеологий» и воткнуть в дела, ради которых все эти слова и идеологии были когда-то придуманы. К рассуждениям о справедливости марксизм не имеет отношения вообще за отсутствием каких-либо вечных или навсегда доказанных истин, как в религиях или философиях. Та же мораль и долг начинаются с историчности и конечности капитализма — «морально всё, что служит делу освобождения рабочего класса», а всё лишнее отсекается.
Пересказывать сам «Капитал» никаких пальцев не хватит, поэтому перечислим всем известные выводы, ставшие самостоятельными мемами:
- Собственность — казалось бы вещь самоочевидная, но учитывая сказанное выше не тут-то было. Собственность это не только отношение к вещи, но и отношение между людьми, а конкретно присвоение условий труда, благодаря которому некто распоряжается рабочей силой (действиями) других людей и благодаря чему труд вообще становится организованным. Это прямо приводит к тому, что доходы следуют в одну сторону, а отходы (травмы, болезни, сломанные судьбы) — в другую, что актуально как для коллективной собственности вроде монастыря, так и для собственности в обычном смысле. Судьбы для нее лишь корм, который она жрет и переваривает. Частная собственность это форма, свойственная исключительно капитализму, и она требует свободной конкуренции, причем конкурируют не люди, а капиталы, при которых и капиталисты, и рабочие всего-навсего обслуга.
- Классовая борьба. Цимес марксизма, единственный критерий различения тру социалистов от нетру. Борьба экономических классов за свои интересы. Маркс говорит, что классовое общество с самого начала живёт в состоянии вялой гражданской войны с редкими обострениями. Классовая борьба это неизбежное следствие самого разделения труда и эксплуатации, и если без бедных и богатых нет эксплуатации, то без классовых конфликтов нет прогресса, потому что вся социальная структура из них состоит. Чем они жестче и организованнее, тем меньше бабла перепадает халявщикам и блатным бездельникам. Если наоборот — ну ты понел. Классовая борьба позволяет выписать каждому и каждой их настоящую цену. Например, МВД как бы нужно для поддержания правопорядка в стране. Но стоит только задать вопрос «кому нужно?», как сразу проясняется, что МВД нужно для разруливания определенного рода проблем на подконтрольной территории и только лишь для этого.
- Капиталист — не жадный буржуй-отморозок, а сознательный исполнитель движения капитала. Если рабочий совершает волю капитала как раб под принуждением, то капиталист это сознательный раб. В отличии от капитализма, капиталист может быть и гуманным, и здравомыслящим, если он не буржуй по жизни. «Раб мечтает не о свободе, а о своих рабах» (Цицерон). Савва Морозов, Николай Шмит, Энгельс, Адорно, Лукач, Троцкий, Че Гевара — капиталисты или дети капиталистов.
- Государство — аппарат принуждения. Машина, питающаяся кровью своих и чужих. Когда один класс побеждает, он создаёт своё государство для систематического принуждения всех прочих неохочих и систематическую идеологию (моральный канон, религию, законы, эстетику, юмор), чтобы закрепить полезные самому себе ценности. Античное государство это диктатура рабовладельцев, средневековое — диктатура феодалов, современное — диктатура капиталистов, революционное — диктатура пролетариата. Бесклассовое государсто — оксюморон. Особо конструктивные критики критикуют тот момент, что государство пролетариев якобы никогда не отменит само себя, но по логике Маркса оно перестанет быть государством сразу после исчезновения того, ради чего появилось — классов. То бишь после национализации и автоматизации государство станет грудой ненужных формальностей, о которых со временем забудут также, как уже забыли свадебные обряды феодальной Руси. А центральная власть, организация общества и прочие полезные стороны государства останутся.
- Идеология — ложное сознание, мышление через призму модных взглядов, выгодных господам, то есть одобренная ими операционная система для мозга. По сути — совокупность коллективных галлюцинаций, таких как «любовь» и «семейные ценности». Идеология появляется вместе с классовыми обществами как кривое зеркало классовой борьбы в голове каждого отдельного человека. Например, успешные расовые римляне называли своим «спасителем» императора Августа, а римские низы и унтерменши стали почитать распятого преступника и, что характрено, тоже называли его «спасителем»! Аналогично в средние века не существовало общего для всех католицизма, было множество «католицизмов» исходя из задач ЦА, как легальных, так и жестоко выпиливаемых. Каждый идеолог и вообще человек занимает какую-то позицию, сознательный — позицию на пользу своих, несознательный — в пользу вражеского класса. Например, высказывание «классовая борьба это миф» идёт одним на пользу, а другим во вред. По мнению Маркса любая идеология не является прогрессивной по определению, потому что возможна наука об обществе — научный коммунизм.
- Свобода, справедливость, прогресс — просто слова. Имеют какое кому угодно содержание в зависимости от классовых интересов говорящего. Марксисту поминать их всуе западло. Аналогично и правда всегда выгодна тому или иному классу. Разница только в том, что революционный класс не ворует, а творит, а значит лгать ему незачем и скрывать тоже нечего, поэтому в современном мире не профессура столичного ВУЗа, а именно быдло-пролетарии являются тру-интеллектуалами на самом деле. Более того, поскольку капитализм впервые вводит науку как основу качественного развития, постольку точка зрения пролетариата впервые и чисто по необходимости совпадает с познанием объективной истины. А его реакционерам-угнетателям, наоборот, политически выгодно пропагандировать неправду, предрассудки и прочий эгоизм. Все прочие классы живут свою жизнь «как нормальные люди», постоянно жалуясь на первых и вторых. Из классовой борьбы появляются политические взгляды, ценности, эстетика, искусство, юмор, мораль, философские теории, еретические секты и прочие тролльтернативные точки зрения. Господа навязывают их холопам точно так же, как овуляшки делают культ вокруг материнства для эксплуатации «любимых» мужей.
|
Я не сомневаюсь, что если бы истина, что три угла треугольника равны двум углам квадрата, противоречила бы чьему-нибудь праву на власть или интересам тех, кто уже обладает властью, то, поскольку это было бы во власти тех, чьи интересы задеты этой истиной, учение геометрии было бы если не оспариваемо, то вытеснено сожжением всех книг по геометрии. |
| Томас Гоббс, автор-основатель теории общественного договора |
- Производительные силы и производственные отношения. Если развитие техники превращает старый способ эксплуатации в помеху (рабовладение становится экономически менее выгодно, чем землевладение), то начинается социальная революция, которая оканчивается либо политической революцией — захватом власти, либо деградацией общества и его радикальной демократизацией со стороны соседей.
- Кризис перепроизводства. Все дружно голодают у переполненного холодильника, потому что капитализм работает только так. Маркс доказывает, что «скачок-спад» это способ его существования, и ничего с этим не поделать — горбатого могила исправит. Ни в коем случае нельзя ныть и плакать при наступлении кризиса. Наоборот, его нужно встречать распахнутыми объятиями, потому что именно он и только он позволит человечеству выйти на новый уровень.
- Реформизм — главная проблема этой страны после тебя, попытка объяснить льву, что убивать это плохо, а также способ отдалить социальные преобразования ценой личного времени и здоровья. Для правящего класса, наоборот, способ просуществовать у власти много-много лет, чего его представители чаще всего не понимают, ибо ленивы и нелюбопытны.
- Всемирная революция — грязь, кровь и смерть, хипстеры голодают и жрут друг друга. По существу — кризис самого механизма кризисов. Однажды капитализм всё, и возникает государство диктатуры пролетариата, которое делает экономику плановой и, следовательно, бескризисной, развивает промышленность до невиданных высот автоматизации и устраняет разделение труда, а значит и само классовое общество до кучи наворачивает. Как именно всё это произойдет Маркс нигде не говорит по все той же причине — он не пейсатель единственно правильных программ, а исследователь реальности. Труд становится добровольной самореализацией, но не потому, что это приятно, а потому что час труда руками даёт все меньше и меньше по сравнению с совершенствованием технологий. Этому производству экономически выгодно, чтобы Вася побольше выдумывал и поменьше исполнял (и вообще почаще думал). Свободное общество рождает миру свободного человека, и начинается настоящая история человечества — коммунизм. Среди малограмотных критиков бытует мнение, что коммунизм это такая массовая пропаганда за все хорошее, как это было в СССР, но на самом деле коммунизм это новая экономическая платформа, для которой рабы, государство, собственность, право и мораль не нужны, и уж только потом это адекватные этой платформе понятия о жизни. Коммунизм это не когда всего много и все вкусно, а когда «человеческий капитал» это главная производительная сила, и только поэтому для его развития целенаправленно создаются все условия. Не когда всего дохуя, а когда человек работе нужен. По сути это возврат к первобытному коммунизму, в котором человечество прожило миллионы лет, но уже в новом качестве — с машинами и компьютерами. Поэтому быть против коммунистической революции также умно и благородно, как быть против революции неолитической. К слову, на википедии об этом есть две интересные статьи.
Диамат
| « |
Эпоха новым лексиконом, Врывалась в речь цехов и сёл. Шли Амфилохии в ревкомы, Аделаиды — в комсомол. Они своих созвучно эре Именовали октябрят. Заря, Идея, Пионерий, Ревмир, Ревпуть и Диамат! | » |
| — Анонимус | ||
| « |
— В чем сходство и различие между матом и диаматом? — Мат знают все, но притворяются, что не знают. Диамат не знает никто, но все говорят, что знают. И то, и другое является мощным оружием в руках пролетариата. | » |
| — Советский анекдот | ||
Впоследствии из марксизма высрался советский диалектический материализм с тремя законами, по которым якобы развивается все на свете — природа, общество и мышление.
- Единство и борьба противоположностей.
- Переход количества в качество и обратно.
- Отрицание отрицания.
Абсолютно все его положения один в один совпадают с положениями марксизма, что породило целую плеяду фриков, пытающихся найти фальсификацию или ошибку у Сталина, а если не у Сталина, то у Ленина, а если не у Ленина, то у Маркса. И правда, как же вышло, что «огнестрельный метод» превратился в унылую схоластику? Сама попытка искать несоответствие со словами и любой другой единственно правильной позицией («идеологией») уже есть унылая схоластика, и как бы одно это говорит о непонимании сути. По буквам в советских книжках всё действительно было то же самое, но ведь и «заповеди любви» с первого века ничуть не изменились, просто читали их уже другие люди с другими целями в жизни. Если разбираться по персоналиям, то в СССР марксизм де факто понимали только 2 (два) человека: Ильенков и Лифшиц — при изобилии весьма неглупых людей, например, Зиновьева и Щедровицкого, которые в молодости искренне(!) относили себя к ученикам Маркса, а потом не менее искренне критиковали то, что сами себе о нём придумали. За редким исключением марксизм был для советских граждан именно традицией, а не чем-то понятым лично. Перенасыщенный смыслами и примерами «Капитал» стал для них книгой, которую надо держать на полке, но читать уже необязательно. Для жизни им этого вполне хватало.
По Марксу коммунизм невозможен без сверхтехнологичного производства, холодного синтеза, наноботов и скайнетов, но как мы можем узнать, что технологии уже на нужном уровне? И Маркс, и Энгельс, и Ленин говорили, что никаких линейных схем тут не существует. Живя в феодальных обществах, они прекрасно понимали, что технологических условий для коммунизма еще нет. Но если общество развивается через борьбу противоположностей, значит не существует иного способа ускорить его развитие, кроме классовой борьбы, например, чем дороже стоит труд, тем больше резона развивать технологии, его удешевляющие. А если технологии еще не созданы, но рабочие уже достаточно организованны, чтобы взять власть во всем мире (социализм), то и скайнет с нанороботами они как-нибудь осилят без трат на буржуйские виллы и крейсера. Круто обломавшись с мировым розжигом, коммунисты нашли себя в странах только-только или вообще докапиталистических, которые были даже не колхозом, а деревней, которой до серьёзного бизнеса было как Гагарину до Луны. Организация миллионов людей в советы не дала результатов, ибо политические интересы крестьян дальше своего двора не распространялись, и идеи о свободе, равенстве и самоуправлении в условиях гражданской войны им были так же близки, как плакат «требуйте полного налива пива» для умирающего в пустыне. Коммунисты не стали унывать и решили самостоятельно построить крупнотоварное машинное производство в форме всенародного ЗАО, но перед ними оставался непростой выбор без выбора: или диктатура образованного меньшинства с попыткой ускоренно протащить массовое самосознание из феодального до хотя бы развитокапиталистического, или всеобщая демократия, демагогия и смерть. Так умерла идея советов и родилась диктатура партии в океане крестьян.
Де юре власть принадлежала демократической партии, а де факто труд в ЗАО СССР был организован таки эффективными менеджерами. То есть де юре власть монопольно принадлежала кучке образованных революционеров, но де факто она принадлежала тому, кто распоряжался рабочей силой — бюрократам ЗАО. И поскольку революционеры сами нарушили свою монополию, решив поиграть в популизм и привлекая на свою сторону крестьян и бюрократов, крестьяне и бюрократы получили власть де юре. Сначала немного, потом еще чуть-чуть, и уже в 1927 они отобрали все рычаги управления у горстки интеллигентов. Советы стали чистой декорацией к 1936, а в партию попадали только получившие инвайт от модератора. Все несогласные попадали в бессрочный бан.
Из подручных книжек, сугубо для организации товарного производства и с учетом местного менталитета создается свод правил: что такое хорошо и что такое плохо — то есть снова идеология, которую Маркс презирал, и в том числе — типичная философия, которую Маркс презирал втройне. «Социализм в одной стране», «Краткий курс истории ВКП(б)», культ Ленина, философия-диамат изначально задумывались как служанки идеологии, о чём современные коммуняки даже не подозревают. Главным для советского философа стало признавать, а не сделать.
Факультет философии в СССР относился таки к политическим и имел надбавку к стипендии! Всё это привело к тому, что чем ближе наука была к священному писанию, тем меньше в ней было науки, и наоборот, самые лучшие открытия делали прикладники: историки-археологи, психологи, педагоги. Никаких политических, философских или социологических прорывов с 20-х годов так и не появилось, как и почти ни одной книжки, способной доступно объяснить суть диалектики, о которой в СССР разве что былин не слагали. Сталинизм именно потому остается недосягаемой вершиной, что был причиной упадка — новое еще никогда не создавалось по правилам, шаблонам и канонам, то есть по идеологии, которую Маркс именно поэтому критиковал (раздербанивал), а не спорил с ней.
Не менее парадоксально для людей советского мышления, но вполне логично, что именно исчезновение монополии диамата в перестройку привело к тому, что Маркса и диалектику вновь начали воспринимать умом, а не через железобетонные сталинские шаблоны. Но что интересно, основную проблему это не решило: если в СССР до самой перестройки нельзя было и слова сказать против марксизма-диамата, то сегодня не позволяют сказать что-либо в пользу, переводя стрелки на все тот же диамат. Интересно, что делают это все те же лица, причем опять же на правах монополистов священного канона, ибо молодое поколение с марксизмом не знакомо даже поверхностно.
В конце концов, в 70-е диамат и истмат окончательно и официально поменяются местами — наука история станет этаким частным случаем диамата. Фигурально выражаясь, марксизм и диамат это как живой человек и человек на фотографии, а по сути диамат это советская версия позитивизма, главная специфика которого в наборе политических догм, которые, как и всякие догмы, без софистики просто не работают. Естественно, не всем в СССР это нравилось, и умные люди быстро обнаружили то место, где не увидеть проблему невозможно. Но это уже другая история, а интересующиеся да прочитают «Проблему идеального» Ильенкова, где он ломает диаматчика-позитивиста Дубровского полностью.
| « |
Невежество еще никому не помогло! | » |
| — Маркс | ||
Еще раз, коротко: марксизм это научный метод, диамат это философия. Диамат = марксизм — личная деятельность. Советские книжки по диамату и политоте читать можно, если не забывать, что они написаны в основном бездельниками, чтобы лизать задницу начальнику и счастливо ничего не делать. Как и сейчас.
Марксисты
|
Маркс умер в Лондоне около 40 лет назад; пропаганда его учения продолжается уже свыше полувека. Оно распространилось по всему миру, и почти в каждой стране имеет, пусть немногочисленных, но убежденных, последователей. Это — естественное следствие мирового экономического положения. Везде и всюду марксизм выражает одни и те же ограниченные идеи в одних и тех же отчетливых формулировках. Он стал культом, символом интернационального братства. Для того чтобы познакомиться с большевистскими идеями, нет надобности изучать русский язык. Вы найдете их полностью в лондонском «Плебсе» или нью-йоркском «Либерейторе» в тех же самых выражениях, как в русской «Правде». Они ничего не скрывают, они открыто говорят все. И то, о чем они говорят, и пишут, марксисты пытаются провести в жизнь… Но Маркс для марксистов — лишь знамя и символ веры, и мы сейчас имеем дело не с Марксом, а с марксистами. Мало кто из них прочитал весь «Капитал». Марксисты — такие же люди, как и все, и должен признаться, что по своей натуре и жизненному опыту я расположен питать к ним самую теплую симпатию. Они считают Маркса своим пророком, потому что знают, что Маркс писал о классовой войне, непримиримой войне эксплуатируемых против эксплуататоров, что он предсказал торжество эксплуатируемых, всемирную диктатуру вождей освобожденных рабочих (диктатуру пролетариата) и венчающий ее коммунистический золотой век. Во всем мире это учение и пророчество с исключительной силой захватывает молодых людей, в особенности энергичных и впечатлительных, которые не смогли получить достаточного образования, не имеют средств и обречены нашей экономической системой на безнадежное наемное рабство. Они испытывают на себе социальную несправедливость, тупое бездушие и безмерную грубость нашего строя, они сознают, что их унижают и приносят в жертву, и поэтому стремятся разрушить этот строй и освободиться от его тисков. Не нужно никакой подрывной пропаганды, чтобы взбунтовать их; пороки общественного строя, который лишает их образования и превращает в рабов, сами порождают коммунистическое движение всюду, где растут заводы и фабрики. |
| Герберт Уэллс |
|
Мне думается, что в одно прекрасное утро наша партия вследствие беспомощности и вялости всех остальных партий вынуждена будет встать у власти, чтобы в конце концов проводить все же такие вещи, которые отвечают непосредственно не нашим интересам, а интересам общереволюционным, специфическим и мелкобуржуазным; в таком случае под давлением пролетарских масс, связанные своими собственными, в известной мере ложно-истолкованными и выдвинутыми в порыве партийной борьбы печатными заявлениями и планами, мы будем вынуждены производить коммунистические опыты и делать скачки, о которых мы сами отлично знаем, насколько они несвоевременны. При этом мы потеряем головы, — надо надеяться только в физическом смысле, — наступит реакция и, прежде чем мир будет в состоянии дать историческую оценку подобным событиям, нас станут считать не только чудовищами, на что нам было бы наплевать, но и дураками, что уже гораздо хуже |
| Энгельс |
|
В немецкой партии произошел студенческий бунт. За последние 2—3 года множество студентов, литераторов и прочих деклассированных молодых буржуа ринулись в партию и явились как раз вовремя, чтобы занять большинство мест редакторов в новых газетах, которых в Германии хоть пруд пруди; и, как правило, они считают буржуазный университет чем-то вроде социалистической сен-сирской школы, дающей им право вступить в ряды партии в чине офицера, если не генерала. Эти господа — все марксисты, но того сорта, который был вам известен во Франции десять лет назад и о котором Маркс говорил: «Я знаю только одно, что я не марксист!». И весьма вероятно, что об этих господах он сказал бы то же, что Гейне говорил о своих подражателях: «Я сеял драконов, а пожал блох». |
| Энгельс |
|
Этими полицейскими мерами против эмиссаров и т. д. мы целиком обязаны вою лондонских ослов. Эти надутые пузыри хорошо знают, что они вовсе не конспирируют, не преследуют никаких настоящих целей и что у них нет за собой в Германии никакой организации. Им хочется только казаться опасными и давать работу газетной мельнице... Существовала ли такая партия, задачей которой, по её собственному признанию, являлось бы только хвастовство? |
| Женни |
Уже Маркс писал «Великие мужи эмиграции» для разоблачения позеров и просветления неумных, но, увы, несть им числа. Маркс весьма уважаем большинством анархистов, социалистов, коммунистов, и все они чаще всего херово знакомы с его взглядами, но любят поднимать имя Маркса на щит. Вообще, чтобы не стать жертвой пропаганды, вторичных источников и особо ценных мнений интернет-болтунов, достаточно самому прочитать десятистраничные «Принципы», «Манифест», о загорском эксперименте и, наконец, самому осилить биографию и, конечно же, первый том «Капитала».
В этой стране есть 4 группы населения, называющие себя марксистами:
- Что-то прочитал, ничего не понял, но идея понравилась, уже джва года хотел такую. Воображают себя прозревшей частью населения, но не могут без ошибок объяснить простейшие понятия навроде «капитализм», «эксплуатация». Примеры пациентов: Геннадий Андреевич, РСД.
- Персонажи советского способа мышления. Основная идея — социальное государство и радение за него, родное. Эталон вульгарного марксизма из палаты мер и весов. Пример: Сергей Удальцов, Гоблин.
- Марксисты обыкновенные. Делятся на мёртвых и игрушечных. Пример: Кагарлицкий. Умный мужик, продавшийся за внутрироссийские, шведские и немецкие гранты, на которые теперь содержит популистский интернет-журнал, где клянчит донат. Опасности не представляет.
- Марксисты необыкновенные. Отличаются попытками радикально пересмотреть Маркса, например, не считают субъектом революции промышленный пролетариат. Незаметны как радиация, да и марксистами в строгом смысле не являются. Пример: товарищ Тарасов, еще советский политзек, бескомпромиссный аки Сен-Жюст.
Часть представителей 3-й и 4-й из перечисленных групп поняли хоть что-то за пределами первого тома.
На Западе
Глобальный форсинг Учения СССР и Китаем совпал со всплеском интереса со стороны западного небыдла. Последнее, благодаря усилиям Оруэлла — который, по его словам, в том же «1984» описывал будущее западного капитализма, а совсем не ужасы Сталинского Совка, но тебе же виднее — в Совке довольно быстро разочаровалось, но вскоре нашли себе нового идола в лице Мао. Сопровождалось это движением хиппи и студенческими бунтами a la красный май 1968 года в Париже. Попутно западными ветеранами интеллектуального труда онанизма изобретались всяческие гибриды сабжа с фрейдизмом, экзистенциализмом, постмодернизмом, энвайронментализмом, борьбой за права меньшинств и т. д. Сегодня хорошим примером будет неуёмный ездец и пиздобол Славой Жижек, нисколько не опасный для буржуев, вчера — лысый пидор Фуко и компания.
После краха соцлагеря вынос производства в Китай окатил холодным душем некогда всесильные профсоюзы. Оказалось, что офисный планктон и фрилансеры до борьбы за свои трудовые права не охочи, а в самой Китайской Народной Республике профсоюзное движение отличается весьма независимой позицией по отношению к работодателям, партии и правительству. Большинство марксистов либо мутировало в толерантных социал-демократов, либо стало проявлять свою АГП в интернете. В последнее время, однако, кризис всколыхнул классовые чувства среди определённой части офисного планктона и творческой интеллигенции. Выражается в бурлении говн среди безработной греческой, португальской, испанской, американской etc. молодёжи и, главным образом, в увеличении прибылей капиталистов, переиздающих снова и снова многотомный «Капитал».
Мемы
- Религия есть опиум народа[1].
- Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма.
- Общественное бытие определяет общественное сознание.
- Нет такого преступления, на которое не пойдёт капиталист ради 300% прибыли[2]
- Практика — критерий истины.
- Гегель где-то отмечает, что все великие всемирно-исторические события и личности появляются, так сказать, дважды. Он забыл прибавить: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса.
- Человечество, смеясь, расстаётся со своим прошлым.
- Товар — деньги — товар
Grammar nazi негодуе
| « |
И запомните: Карл Маркс и Фридрих Энгельс не муж и жена, а четыре разных человека | » |
| — Норот | ||
| « |
А Слава КПСС вообще не человек | » |
| — Продолжение | ||
Что-либо, чаще всего улицы в населённых пунктах этой страны, имени Карла-Маркса — да-да, именно так, через дефис. Появилось на рубеже XX—XXI веков и получило широкое распространение в течение первого десятилетия XXI века вследствие приобщения широких слоёв малообразованного дипломированного быдла к современным технологиям тиражирования и распространения информации. При Сталине такой хуйни не было.
Примечания
- ↑ Впервые опиум с религией сравнил писатель-мистик Новалис, но мемом это стало благодаря Марксу. пруфлинк
- ↑ В оригинале этот мем звучит так: «Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлённым, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы.» Высказывание принадлежит T. Дж. Даннингу, которого Маркс цитирует в своей работе. пруфлинк
| |
[✡] Карл Маркс. Матеrиал из Луrкомоrья — евrейской rасовой энциклопедии.
|
||||||||||||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
|
|||||||||||||||||||

